— Вот как это будет происходить. Я накажу тебя за то, что ты осмелился подойти к Сесилии и имел наглость прикоснуться к ней, и я сделаю так, что тебе будет больно. Я также оставлю шрам, чтобы ты запомнил меня. Затем ты исчезнешь из ее жизни. Если я обнаружу тебя в радиусе десяти миль от нее, я убью тебя на хрен и брошу так глубоко в море, что никто не найдет твой труп.

Потом я в одиночку выбил всю дурь из этих троих, но со Стивеном все было иначе. Стивена также подвергают водяной пытке, пока он истекает кровью по всей квартире и обсирается.

Стивен останется в поле моего зрения еще долго после того, как выздоровеет, и я буду выбивать из него всю дурь снова и снова. Он будет жить в страхе, оглядываясь через плечо, под кроватью и в шкафу, ища дьявола из своих самых страшных кошмаров.

Нам требуется больше времени, чем я планировал вначале, чтобы покинуть их дом. Отчасти потому, что я слишком сильно наслаждался их кровавой расправой.

В отличие от слухов, я не получаю удовольствия от насилия и не стремлюсь к нему.

Насилие — лишь один из многих методов очистки, которые можно заменить более мирными, например, поездкой на мотоцикле.

Или безжалостный трах с Сесилией.

Но я точно получил удовольствие, когда наказал этих ничтожеств и оставил их истекать кровью на полу квартиры.

Однако по сравнению с тем, что они посмели сделать с Сесилией, или, что еще хуже, что они планировали, этого недостаточно.

Тем не менее, в моей душе все еще что-то не так. Тот факт, что Джон не был тем, кто подговорил их на это.

Но это не имеет смысла. Джон — единственный, кто знает о его обхаживании Сесилии.

Если только этот мерзкий ублюдок не замаскировался. Трое неудачников, вероятно, были пьяны или под кайфом, а в клубе было темно, так что они могли перепутать некоторые детали.

Пока Илья вытаскивает машину и едет по дороге, я достаю свой телефон и запрашиваю записи с камер наблюдения в клубе прошлой ночью.

Ответ приходит почти сразу.

Я прокручиваю запись до того момента, когда трое ублюдков вошли в клуб, прыгая вокруг, как обезьяны под кайфом. Вскоре после этого они забиваются в угол возле туалета. Единственный намек на их спутника — мелькание его черной рубашки.

Это, должно быть, тот парень, который обещал им наркотики. Я смотрю все новые и новые кадры, но его не видно ни рядом с ними, ни даже в баре, откуда он мог бы наблюдать за своей работой.

Невозможно обнаружить его в оживленном клубе, когда все, что у меня есть, это то, что на нем была черная рубашка.

Это может быть Джон? Я собираюсь позвонить своему человеку в Лондон, но меня отвлекает сообщение.

Сесилия: Доброе утро. Спасибо за них *сверкающее эмодзи сердечка*.

Я целую минуту напряженно смотрю на сверкающее сердце, но так и не могу найти ему объяснение. Одно могу сказать точно, оно мне нравится, и это застало меня врасплох, так как она впервые прислала такое.

Затем я замечаю, что она приложила фотографию коробки с вафлями, которую я ранее привёз в ее квартиру.

Сесилия: Откуда ты знаешь, что я люблю вафли?

Это написано в ее дурацком дневнике. Я думаю, это ее утешительная еда, когда она хочет почувствовать себя лучше. Я подумал, что после вчерашнего вечера ей нужно взбодриться.

Хотя у нее не было сонного паралича, она дрожала, когда спала в моих объятиях, и слезы застилали ее веки. Это часть причины, по которой я не мог заставить себя уйти, пока она не заснет крепким сном.

Джереми: Я знаю о тебе все.

Я уже собираюсь убрать телефон, ожидая, что она будет слишком занята подготовкой к школе, но ее ответ приходит незамедлительно.

Сесилия: Так вот как тебе удалось найти меня в клубе? Ты попросил Илью следить за мной, не так ли? Подожди минутку. А Илья выполнял за тебя работу все те недели, когда ты отсутствовал?

Эта маленькая лиса слишком умна для ее же блага.

Джереми: Он был там на случай, если тебе понадобится защита.

Сесилия: Скорее, он был псевдо-преследователем. Серьезно, больше всего мне нужна защита от тебя.

Джереми: Жаль, что никто не может защитить тебя от меня.

Сесилия: Не будь таким уверенным. Я могу постоять за себя.

Я начинаю это понимать, учитывая все, что она требовала, и то, как она настаивала на своем прошлой ночью, и я не уверен, нравится ли мне эта ее сторона.

К черту. Нравится. Только не тогда, когда она использует это, чтобы уйти от меня.