Вы знаете, что говорят о птицах одного полета.

— Привет, — осторожно говорю я.

Он кивает в знак приветствия.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Я знаю, что Илья — тень Джереми, в некотором смысле, но я никогда не видела его в коттедже раньше.

— Босс сказал не заходить в дом, если ты в нем.

Мои глаза расширяются.

— Только не говори мне, что ты оставался здесь всю ночь?

— Я должен был убедиться, что ты в безопасности.

— Боже мой, но здесь холодно.

— Все в порядке. Я русский.

— Это чушь. Держу пари, ты также ничего не ел.

Не то чтобы я ела. При напоминании об этом мой желудок урчит, а Илья прекрасно справляется со своей ролью покер-фейса.

Я широко открываю дверь.

— Заходи. Я приготовила суп, который мы можем съесть.

Он качает головой.

— Ты иди поешь.

— Если ты не пойдешь со мной, то и я не пойду.

Он снова качает головой.

— Если ты не пойдешь, я скажу Джереми, что ты заходил в дом.

— Я не заходил.

— Попробуй убедить его в этом после того, как он изобьет тебя, как избил парней с той ночи, — я сужаю глаза, а он отводит взгляд, прежде чем, наконец, сделать шаг навстречу.

После того, как я разогрела суп, мы садимся за стол. Это навевает воспоминания о Джереми и его сумасшедшей русской рулетке.

У меня мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, как этот сумасшедший ублюдок чуть не убил нас обоих.

Я должна была понять, что у него нет границ после того, как это случилось.

Илья ест молча, определенно не желая предлагать какие-либо соображения о своем властном боссе.

— Итак, — я прочищаю горло. — Почему вы избили тех парней из клуба?

— Спроси у босса, — говорит он в пустоту.

Я поджимаю губы, но заставляю себя сохранять спокойствие.

— Его здесь нет, поэтому я и спрашиваю тебя.

— Я не могу тебе этого сказать.

— Хорошо, но ты можешь сказать мне, почему вы избили их, пока они не оказались в критическом состоянии?

Он поднимает плечо.

— Потому что они это заслужили.

Конечно, он так и думал.

— Где третий парень? Почему вы его забрали? Он даже не подходил ко мне.

— Мы этого не делали.

— Но он исчез.

— Это не наша заслуга. Мы оставили их троих вместе.

Я нахмурилась. Если это были не они, тогда кто...

Илай.

Конечно.

Не уверена, как Ава отнесется к этому факту.

Я двигаю ложкой в своей миске и поднимаю голову, только когда чувствую на себе взгляд.

Илья. Он смотрит на меня взглядом серийного убийцы.

— Что?

— Я знаю, что ты не такая, как Босс, и понятия не имеешь, насколько опасна и сложна его жизнь. Так что если ты не собираешься приложить усилия, чтобы понять это, я предлагаю тебе исчезнуть.

Хорошо. Это было прямо и смело.

Мне кажется, Илья меня недолюбливает.

Но это было сказано не со злым умыслом. Он действительно считает, что я не подхожу Джереми. Я согласна.

Я кладу ложку на стол, теряя аппетит.

— Я не могу поддержать его акты насилия. Я могу закрыть глаза один или два раза, но если это будет повторяться, это меня убьет.

— Босс применяет насилие только в крайнем случае или в личных целях, и только против тех, кто этого заслужил. Ты пыталась понять, почему он сделал это прошлой ночью?

— Потому что они говорили со мной и трогали меня, и ему нужно защитить свое право собственности.

— Он сделал это, потому что для него важна твоя безопасность и психическое состояние. Будь умнее. У тебя впереди долгий путь, — он качает головой, пьет прямо из чаши, затем встает и выходит.

Оставляя меня с мириадами вопросов и эмоций.

Сесилия

То, что начиналось как простая поездка домой, чтобы Анника могла убедить своего отца принять Крейтона, превратилось в кошмар.

Мало того, что ее забрали отсюда силой и заставили переехать в Нью-Йорк на неопределенный срок, так она еще и рассталась с Крейтоном, а он был вынужден расплачиваться за это.