— Не за что прощать. Ты же не знала и не делала это специально, — я испускаю глубокий, мучительный вздох. — Лучше бы я оставалась ханжой. Тогда бы мне не было больно снова.

— О, Сес, — Глин поглаживает мою руку. — Что случилось?

— Это из-за Джереми? — осторожно спрашивает Ава.

— Джереми? — спрашивает Глин.

— У нас с ним кое-что было, — говорю я ей. — Я не уверена, что это именно было, но он был первым, кто заметил что-то неладное за моим замиранием и заставил меня рассказать ему об истории с Джоном.

Он также был первым человеком, который дал мне смелость не только реализовать свою фантазию, но и не стыдиться ее. Он открыл мое сердце, мой мир и заставил меня снова почувствовать себя красивой. Мне нравилось надевать юбки, шорты и откровенные вещи, когда мы оставались наедине, потому что он смотрел на меня так, словно я была самым прекрасным, что он когда-либо видел.

Раньше я боялась отношений, но с ним захотела этого.

Конечно, я поняла все это только после того, как потеряла его.

— Ты и Джереми? — недоверчиво повторила Глин. — Тот самый Джереми, который друг Киллиана и брат Анни?

Я киваю.

— Я думала, вы ладите, — с надеждой говорит Ава. — Он тебе нравится, верно?

— Мои чувства к нему не имеют значения. Он бросил меня.

— Вот сукин сын, — Ава рывком поднимается на ноги. — Глин, у тебя есть доступ к особняку Язычников, верно? Скажи своему парню, чтобы он дал нам свой лучший пистолет.

— Не думаю, что он одобрит, если мы убьем его друга, — Глин сузила глаза. — Но мы можем сделать это за его спиной, потому что Джереми — мудак, которому не подобает задевать чувства Сес.

— Давай обезглавим его.

Глин переплетает свою руку с рукой Авы и кричит:

— Да будет гильотина!

Я улыбаюсь сквозь слезы, но качаю головой, и из меня вырывается глубокий вздох.

— Он не совсем неправ.

— Что ты имеешь в виду?

— Он считает, что я поступила неправильно, разорвав отношения с Анни. Он сказал, что не удивился бы, если бы это был кто-то другой, но то, что это сделала я, было хуже всего, так как обычно я забочусь обо всех.

Их плечи опускаются при упоминании Анни, и они теряют свое убийственное настроение, когда заползают обратно на диван по обе стороны от меня.

С самого детства у нас была такая формация, когда нам нужно было отвлечься от наших друзей-приятелей.

— Честно? — начинает Глин. — Я тоже думаю, что мы не должны были так поступать с Анни, особенно теперь, когда Крей вернулся, но она никогда не вернется. Мы знали, как она была защищена и что пребывание здесь было ее лучшим шансом жить своей жизнью.

— Да, но она причинила ему боль, — подбородок Авы дрожит. — Крей Крей — как наш брат, и Джереми должен был подумать об этом, прежде чем обвинять Сеси в нелояльности. Я должна поговорить с ним.

— Не думаю, что ты сможешь до него дозвониться, — говорю я с грустной улыбкой. — Я знаю, я не смогла.

— Еще как смогу, — Ава закатывает пушистые рукава своего халата. — Скажи слово, и я приведу его к тебе. Ну, не совсем. Но Глин может попросить своего парня о помощи.

— Совершенно верно, — соглашается Глин. — Килл не очень любит говорить о своих друзьях и будет жутко ревновать, но у меня есть способы убедить его организовать встречу с Джереми.

Я качаю головой, наполовину потому, что перспектива увидеть этот суровый взгляд в его глазах пугает меня до смерти. А наполовину потому, что я не знаю, что сказать.

Я сомневаюсь, что он примет любое извинение, которое я могу предложить. Кроме того, какой смысл, когда все уже сказано и сделано?

Может быть, он сможет объяснить, почему мне иногда кажется, что за мной наблюдают. Хотя у меня нет доказательств, потому что я не видела ни его, ни Илью с того дня, когда он разрушил мои чувства.

А может, я просто надеюсь, что он все еще наблюдает за мной. Что, может быть, он еще не закончил со мной, в конце концов.

Но это выдача желаемого за действительное.

— Ты просто настроена негативно, — говорит Ава. — Если хочешь, я могу нарядить тебя и сделать совершенно неотразимой, как в ту ночь в клубе, когда ты свела его с ума.

— Правда? — Глин смотрит между нами. — Почему я ничего об этом не знаю?

— О, это очень длинная история, — Ава рассказывает в мучительных подробностях о последней ночи, которую я провела с Джереми, прежде чем все разрушилось.

Иногда я думаю, могу ли что-то изменить. Или, может быть, лучше, чтобы я этого не делала.