Я встаю и, не говоря ни слова, следую за Сесилией. Удушающее чувство, которое я испытываю с тех пор, как она покинула меня, превращается из плохого в катастрофическое, когда я не нахожу ее в длинной очереди.

Судя по времени, когда она ушла, она должна быть где-то здесь, но ее нет.

Я бегу по коридору к черному входу. Воздух бьет меня по лицу, как только я оказываюсь на улице, но это не так сильно бьет, как чувство, которое ударяет мне в грудь, когда я вижу очень знакомую чертову машину.

Чертовски яркий McLaren.

Сесили стоит перед ним, разговаривает с владельцем машины, потирая руки. Вверх и вниз.

Выражение ее лица торжественное, на нем застыло неземное спокойствие, а на щеках румянец.

Я пытаюсь представить, что это только из-за прохладной ночи, что это не потому, что она разговаривает с этим ублюдком Лэндоном.

После того, как оставила меня внутри.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы отрегулировать дыхание. Если я буду действовать прямо сейчас, то убью его и задушу ее нахуй.

Успокойся, блядь.

Легче сказать, чем сделать, когда мои мышцы напрягаются, требуя, чтобы я повалил этого ублюдка на землю и трахнул ее в его крови, как и обещал.

Я жду в тени. Два. Десять.

Затем иду в их сторону. Я бы не сказал, что полностью контролирую свою физическую силу, но точно знаю, где мои приоритеты.

— Ты не можешь просто остановиться?— ее слова доходят до меня первыми, мягкие, умоляющие, как всегда, когда она пытается убедить меня в чем-то.

Тот факт, что она использует это на этом ублюдке Лэндоне, разбивает все мои попытки сохранить спокойствие.

— Я остановлюсь, когда умру. — Он ухмыляется и протягивает к ней руку.

Я хватаю ее прежде, чем он успевает дотронуться до нее, затем выкручиваю, и уже собираюсь сломать ему запястье, но он следит за моими движениями и ускользает в последнюю секунду.

— Привет, Джереми. Я вижу, ты, как всегда, грубиян. — Он взмахнул запястьем в воздухе. — Мне нужны мои прекрасные руки для скульптур, ты, бескультурная свинья.

— Еще одна причина сломать твои гребаные пальцы. — Я подхожу к нему, и он сжимает в кулаки руки, которые только что сучил.

Лэндон — единственный из всех моих знакомых студентов-художников, который увлекается насилием, прекрасно понимая, что в любой момент, как сегодня, он может потерять свое будущее скульптора в результате несчастного случая.

— Джереми, прекрати это. — Сесилия подходит ко мне, ее тело дрожит, а голос задыхается, вероятно, она точно знает, как сильно облажалась.

— Заткнись. — Я смотрю на нее через плечо. — Я разберусь с тобой через некоторое время.

Нежные пальцы хватают меня за бицепс и без особых усилий пытаются оттянуть меня назад. Я разворачиваюсь, хватаю ее за плечи и трясу так сильно, что она задыхается, а все ее тело впадает в шок.

— Прекрати, блядь, защищать его, — рычу я, и она замирает, затем моргает, блеск собирается на ее нижних веках. — Чем больше ты будешь на его стороне, тем решительнее я буду добиваться окончания его жалкой жизни.

Сесилия дрожит в моих руках, и отвратительное выражение, которое, как я думал, никогда больше не появится на ее лице, медленно материализуется передо мной.

Страх.

Она боится меня. Мы вернулись к исходной точке, где она считает свои вдохи и слова рядом со мной. Где она не доверяет мне.

И все из-за этого ублюдка...

— Это было мило и все такое, но у меня есть дела поважнее, чем драка с тобой, Язычник. — Он ухмыляется мне через открытое окно своей машины. — Полегче с нашей Сеси. Она может быть чувствительной. Помни, я всегда лучше, любимая.

И тут его машина срывается с места, прежде чем я успеваю выхватить его и сделать единым целым с землей.

Сесили пожимает плечами, используя момент, чтобы освободиться от моей хватки.

— Я возвращаюсь в дом.

Я хватаю ее за локоть и поворачиваю лицом к себе.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что за рандеву у тебя было с Лэндоном?

— Не было никакого рандеву. Но если бы я сказала тебе, что он хочет поговорить, ты бы мне не поверил.

— Почему он должен был говорить с тобой в глухом переулке? Если действительно ничего не было, почему ты должна была пробираться туда?

— Из-за этого! — она вскидывает руки вверх. — Ты выходишь из себя всякий раз, когда упоминается его имя, и я бы предпочла не провоцировать эту твою сторону, если бы могла.