Судя по голосам, они находятся в комнате внизу, недалеко от лестницы.

— Это знакомая нам Змея? — Спрашивает Джереми.

— Возможно.

— Тараканы становятся смелыми, если думают, что могут врываться на мою территорию, как им вздумается.

Змеи?

Они имеют в виду Змей? В смысле, другой могущественный тайный клуб, который является полной тайной для общественности? Я не думаю, что они проводят инициации, как Язычники или Элита.

Единственное, что о них известно, это то, что Змеи существуют, и они заявляют о своем присутствии актами полной анархии.

Как только общественность начинает забывать о них, поджоги, порча имущества и другие преступления попадают в заголовки газет.

— Что ты собираешься с этим делать? — спрашивает Гарет.

— Верну им их взносы, конечно.

— Твой отец не будет счастлив, если узнает, что ты активно вредил кому-то из Братвы.

— Именно поэтому он и не узнает. Кроме того, он, как никто другой, понимает, что если я не убью, меня убьют. Борьба за вершину начинается прямо сейчас, Газ. Подожди…

Значит ли это, что Змеи тоже русская мафия? Я догадывалась о том, что они что-то вроде мафии, но как получилось, что они активно конкурируют с Джереми и Николаем, которые из одной организации?

Я делаю шаг вперед, мое любопытство берет верх. Возможно, я не должна быть посвящена в эту информацию, но что-то подсказывает мне, что это важно в великой схеме вещей.

Моя нога спотыкается о что-то большое и твердое, и я вскрикиваю, падая вперед, хватаясь за перила, чтобы не упасть лицом вперед.

Человек. Вот о кого я споткнулась.

И он лежит внизу лестницы. Без шуток. Он лежит на ковре, лицом вниз.

Когда я случайно задела его, он ворчит:

— Неужели никто не может поспать в этом долбаном доме?

Я крепче вцепилась в перила, уставившись не на кого иного, как на Николая. Он в боксерах. Вот и все.

Его грудь и спина — сплошная карта татуировок. Если добавить к этому его длинные волосы в беспорядке, угловатые черты лица и нахмуренные брови, то у него есть все, что нужно, чтобы вселить страх в душу любого человека.

— Прости, я тебя не заметила, — шепчу я и не решаюсь добавить, что не ожидала найти кого-то спящим внизу лестницы, учитывая все комнаты наверху.

Николай сужает один глаз, затем одним быстрым движением вскакивает во весь рост и врывается в мое пространство.

Я автоматически делаю шаг назад, но мои ботинки ударяются о ступеньку, и я оказываюсь в ловушке под его пристальным взглядом.

Как будто меня прикидывают на обед — или на что-то более гнусное. Я могу поклясться, что в его глазах появился блеск, какой появляется у охотников, когда они видят добычу, но он вскоре исчезает.

— Нет, не та. — Разочарование в его тоне заставляет меня сделать паузу.

Но я не успеваю обдумать его слова, как Джереми и Гарет входят, откуда ни возьмись.

Слава Богу, полностью одетые.

— Не знал, что у нас гость, — непринужденно говорит Джереми, и его голос теряет всю напряженность, которая была минуту назад.

Гарет засовывает руку в карман, выражение его лица не поддается прочтению.

— Гость Киллера.

Я чувствую, как нагреваются мои уши. Он наверняка знает, чем мы занимались. Боже, может ли земля разверзнуться и поглотить меня, пожалуйста?

Джереми изучает меня, не меняя выражения лица.

— Наименее раздражающая соседка

— Мои друзья не раздражают, — говорю я, не задумываясь, определенно смелее, чем я когда-либо действовала, особенно учитывая тот факт, что меня окружают три хищника, и еще один находится наверху.

Не говоря уже о том, что Николай все еще находится в моем пространстве, наблюдая за мной своим суженным маниакальным взглядом.

— У блондинки комплекс социальной бабочки, а сереброволосая... —Джереми прервался. — Мягко говоря, безвкусная. Она также прививает Анушке плохие привычки. Когда я сказал надоедливая, я был добр.

Серьезно, что с этими придурками, которые говорят, что они милые, когда сами демонстрируют антисоциальное поведение?

Тем не менее, я держу подбородок вверх.

— Быть ли Аве социальной бабочкой или нет — это ее дело. Она не переступала ни твоих, ни чьих-либо границ, делая это, так что у тебя нет права осуждать ее. И Сесили не безвкусная. Она самая чистая, самая бескорыстная душа, которая когда-либо существовала.

— Синоним слова «безвкусная», — выстреливает он в ответ, и я готова выцарапать ему глаза.