— Может быть, а может быть, и нет.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты можешь получить.

Она издает разочарованный звук, затем замолкает, вероятно, обдумывая методы, как получить желаемое или вывести меня из себя. Похоже, она знает толк в этом.

После некоторого времени полной тишины она протягивает руку в мою сторону. Сначала нерешительно, но потом становится смелее и скользит пальцами по моей коже.

— Почему ты сделал татуировку в виде вороны?

— Это ворон, а не ворона.

— Не такая уж большая разница.

— Наоборот. Вороны — это все о плохих предзнаменованиях и плохой судьбе, терминология, в которую я не верю.

— А разве у ворон нет такой же символики?

— Нет. Вороны связаны со смертью — скорее духовной, чем физической. Я сделал эти татуировки после того, как я убил импульсивного, неспособного к самоконтролю, откровенно жестокого Киллиана. Он был позором для уравновешенного меня из настоящего.

— Или он просто хотел, чтобы его поняли. — Ее тихое бормотание эхом отдается в воздухе, затем она поджимает губы, словно сожалея о сказанном.

Мое тело напрягается. Это первый гребаный раз, когда кто-то сказал такое о моей менее утонченной версии.

И я не знаю, стоит ли мне задушить ее за это.

Я обхватываю руками ее талию и поднимаю ее на ноги.

Она задыхается и машинально прижимается ко мне, когда я делаю шаг к ванной.

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь позаботиться о этой назойливой боль, прежде чем трахнуть тебя снова.

Глиндон

— Я ожидал предательства от кого угодно на свете, но только не от тебя, Глин. Ты действительно бросаешь меня?

Мои глаза открываются, и в воздухе раздается гортанный звук. Это мое дыхание, понимаю я, сглатывая слюну, собравшуюся во рту.

Я пытаюсь встать, но какая-то тяжесть удерживает меня на месте.

Киллиан.

Или, скорее, его огромное тело.

Я смываю сон с глаз, ощущая его голую кожу на своей. Я все еще на его груди, моя мягкость драпируется на его твердости. Я чувствую себя такой маленькой в его объятиях, но в то же время... такой защищенной.

Я даже не подумала о его чудовищной природе, когда заснула в его объятиях после ванны.

То, что началось как лечение моей боли, закончилось тем, что я трахалась на краю ванны с задницей в воздухе и пальцами, держащимися за стену. В буквальном смысле.

Хотя я кончила дважды, Киллиан не торопился, даже больше, чем в первый раз, и я честно думала, что потеряю сознание от всего этого возбуждения, пронизывающего меня насквозь.

Когда он наконец кончил, то поцеловал меня в лоб, как обожаемый любовник, и оставил меня отмокать в воде, полуоцепеневшую, более болезненную, чем в первый раз, но такую безмерно счастливую.

Потом он вышел из ванной и вернулся, чтобы помочь мне ополоснуться, а затем отнес меня на кровать, простыни на которой были заменены.

Когда я хотела одеться, он оттолкнул мою руку.

— Не надо. Я хочу иметь доступ к твоей киске в течение ночи.

— Нет, если только ты не в настроении отвезти меня в отделение скорой помощи утром.

Он лишь усмехнулся, пробормотал:

— Очаровательно, — а затем прижал меня к себе, как будто это была самая естественная поза в мире.

Я из тех, кто почти не спит в незнакомых местах. Это защитный механизм, чтобы я могла убежать при любой возможности.

Так как же я могу спать в объятиях дьявола?

Хотя он великолепный дьявол со стальным телом. Даже когда он спит, я чувствую твердость его живота и груди напротив моей груди и живота и его... член между моих ног. Он определенно полутвердый и готов к большему.

Ему когда-нибудь бывает достаточно?

Вообще-то, нет. Я не хочу знать ответ на этот вопрос.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Это почти как если бы он проснулся — то же самое вечное выражение, пустота в нем, жесткие грани его черт, которые принадлежат модели.

Его привлекательная внешность всегда была оружием в его играх на уничтожение, поэтому я старалась не обращать на нее внимания, но он так красив. Так жестоко красив. Я могла бы смотреть на него весь день.

И я начинаю сексуализировать этого ублюдка.

А это опасно.

Потянувшись сзади, я потянула его за руку, лежащую на моей спине и медленно опускаю ее на матрас.

Я жду секунду, затаив дыхание, на случай, если он пошевелится.

Когда он не делает этого, я кладу ладони по обе стороны от его лица и приподнимаюсь. Его член скользит между моих бедер, и с его губ срывается низкий хрюкающий звук.