Шрифт:
Я нарушаю это правило, если мне хочется, но Гарет никогда этого не делает.
Ему не все равно.
— Я уверен в том, что ты занят, но звони иногда. — Она вздыхает. — Я все время скучаю по тебе. Может, ты навестишь меня, Килл? Я не видела тебя с лета.
— Посмотрю, как пойдут дела в школе.
— Найди время и навести нас на следующих каникулах, — говорит мне папа — нет, он приказывает мне.
На враждебную энергию я отвечаю еще большей улыбкой.
— Привет, папа. Ты тоже скучаешь по мне?
Я ожидаю, что он поддастся на провокацию, но он улыбается, поглаживая мамино плечо.
— Конечно, я скучаю по тебе, сынок. Мы с твоей мамой с удовольствием пригласим тебя с братом в следующий раз.
— Я позабочусь о том, чтобы он приехал, — говорит Гарет, как золотой мальчик, которым он и является.
— Подожди секунду. — Мама подходит ближе к камере и смотрит на меня. — Боже мой! Это что, порез на губе? Киллиан Патрик Карсон, ты что, подрался?
Мамина привычка использовать мое второе имя, когда она расстроена, является воплощением ее статуса «дарителя жизни и имени».
Меня это каждый раз забавляет.
Гарет застывает, совершенно ошарашенный, но когда он открывает рот, я уже ухмыляюсь.
— Если только поцелуй — это не драка, ты так не думаешь?
Ее губы приоткрываются.
— Мне не нужен был этот образ.
— Это ты спросила, мама. Кроме того, я в самом расцвете сил. Ты же не думала, что я буду только учиться, верно?
— Сбавь обороты, — предупреждает папа. Он каким-то шестым чувством понимает, когда для мамы это становится слишком, и прерывает ее. Со временем у меня тоже начало развиваться это чувство.
Только я использую его, чтобы довести людей до предела. Не мою маму.
Других.
Это единственное, в чем мы с папой согласны.
— Ну, я думаю, это нормально, пока ты не попадаешь в неприятности. — Ее голос смягчается. — Берегите друг друга, мальчики, хорошо? Я люблю вас.
— Я тоже тебя люблю, мама, — говорит Гарет.
— Люблю тебя, мама, — говорю я с той же степенью искренности, что и мой брат.
Она кладет трубку с огромной улыбкой на лице.
Как только звонок заканчивается, Гарет отталкивается от меня, как от чумы.
— Полегче с уровнем отвращения, старший брат. Это заставляет тебя выглядеть слабым.
Он отталкивает меня и уходит в свою комнату.
Я иду в свою и проверяю телефон. Бесчисленное количество непрочитанных сообщений и звонков от добытчиков сидят в моих уведомлениях. Несколько из них от назойливых приставучих вредителей, которые не знают, как просто взять себя в руки и отступить.
Мои ноги останавливаются посреди комнаты, когда я перехожу к фотографиям с сегодняшнего вечера.
Множество фотографий.
Первая — издалека, когда я впервые увидела Глиндон с Анникой и ее друзьями. Я наблюдала за ней ровно пятнадцать минут, прежде чем рассказал Джереми о присутствии его сестры и получил разрешение подойти к ней.
На фотографиях, которые я сделал, Глиндон либо слушает, либо смеется над тем, что они говорят. Она не болтушка в этой группе или в своей семье, и это видно.
Другие фотографии были со светлячками. Я увеличиваю масштаб ее лица, затем провожу пальцем вниз, туда, где ее рука сжимает шорты.
Я почти чувствую запах малины и краски, когда прослеживаю контуры ее щек, шеи, губ.
Мой большой палец касается ее лица, и я наконец вижу, что Девлин любил в ней, с чем он боролся ради нее.
Как он барахтался, плакал и умолял ее на своих гребаных коленях.
И все же он не трахнул ее.
Она не хотела, вот что она сказала.
Ублюдка забили до смерти. Буквально.
Я бы пожалел его, если бы знал как. Но поскольку я не знаю, я не против закончить то, что он не смог.
Глава 12
Глиндон
— Где, черт возьми, ты была?
Я возилась у входа в квартиру с ванной комнатой, которую я делю с Сесилией, Авой и совсем недавно с Анникой.
Она должна была жить в охраняемом одиночном общежитии, которое ей выделила семья, но поскольку она нравится нам троим и у нас есть свободная комната, мы пригласили ее пожить у нас. Очевидно, ее брат был против, но она снова получила разрешение непосредственно от отца — с помощью матери.