— Я еще блинчиков вам сделала. Будешь?

— Буду, — отвечает Алиса.

— Ты будешь? — Кивает мне Миша.

Но я отказываюсь. От волнения аппетит не тот.

Вечер проходит в спокойно-дружественной обстановке. Я вижу, как его мама присматривается ко мне. Задает аккуратные вопросы и составляет свою картину обо мне.

Позже приезжает Марк и разряжает обстановку еще больше. Потому что Алиса переключает все внимание на себя и мужа. Смешно наблюдать за ними. Наверное, если бы у меня не было все так зыбко, я бы тоже могла шутить и “издеваться”, но у Марка, кажется, иммунитет.

Смотрю на них и завидую, надеясь, что у меня будет также. Чтобы они не делали или не говорили друг другу, все равно видно, как любят друг друга.

Когда все расходятся, оставляя нас с Алисой, снова становится не по себе, как будто не хватает чего-то связующего нас. Мы также молча ложимся спать и выключаем свет. Один день прошел, а кажется, что неделя пролетела.

Я прислушиваюсь к ее дыханию, чтобы понять, спит или нет. Подходящий сейчас момент или нет. Сможем или нет?

Шумно выдыхаю и сглатываю.

Слышу как в темноте она делает то же самое.

— Спишь? — наконец решаюсь заговорить и замираю.

— Ну что, спать будем? — шепчет Алиса.

— Да.

Она аккуратно поднимается и возвращается в свою кровать, тихо скрипнув матрасом.

— Ну все, теперь можно и свадьбу сыграть, — говорит шепотом. — Я колечко у тебя сразу заметила.

— Да, Миша хочет поскорее.

— Доверься ему. Это решит много проблем, а у вас все равно это только вопрос времени.

— Я доверяю. Просто все так быстро.

— Сама же видишь, что твой отец не дает тебе передохнуть. А будешь замужем, что он сделает? Миша усыновит ребенка и у них уже вообще не будет никаких прав на малыша.

— Да, я папу не узнаю. Как будто другой человек. У него какие-то проблемы, а я как будто должна их решить своим браком и телом. Ай, — резко вскрикиваю от непонятного ощущения в животе.

— Что такое? — Алиса тут же поднимается и включает ночник. — Что случилось? — И через две секунды у меня.

— Не знаю. — Тяжело дышу, привыкая к ощущениям. — Последнее время как только у меня заколет в животе, я сразу паникую.

— Так что случилось? Болит что-то? Врача?

Я убираю одеяло и поднимаю футболку.

— В животе что-то булькает или плавает.

— Ну в тебе ребенок плавает, — она кладет ладошку мне на живот и замирает.

— Ой, — снова вырывается из меня. А Алиса прижимает ладошку сильнее. — Снова.

— Это точно ребенок в тебе шевелиться. Кто еще?

Я закрываю лицо руками, не зная, что делать. Плакать или смеяться.

Мой. Шевелится. Как настоящий. Вернее, самый настоящий. Но до этого были только картинки с УЗИ и слова врача, а теперь я сама чувствую его.

Теплые слезы смачивают ладошки.

— Ну ты плачешь чего? — она приближается и обнимает. — Это же так классно. Давай Мишке звони, пусть порадуется.

— Ночь, Алис, опять волноваться будет.

— Пускай привыкает. По ночам надо же будет вставать.

Я беру телефон и набираю Мишу.

— Включи динамик. — Я слушаю ее и кладу телефон себе на ноги.

— Что случилось, Лер?

Отвечает со второго гудка. Снова его разбудила и заставила нервничать. Надо как-то сказать, чтобы он понял.

— Лера! — Повышает голос.

— Нормально все, ты чего кричишь?

Смеется Алиса. А я как представлю, снова слезы из глаз. Ребенок столько всего испытал и перенес, а теперь шевелится, решив все же обосноваться там и не покидать домик раньше времени.

— Малыш твой шевелится, представляешь? Мы тут сидим и плачем.

— Чего вы плачете? Я сейчас приеду, — выдыхает тяжело. — Лера чего молчит?

— Я тут, — вытираю нос, — просто неожиданно как-то. Миш, куда ты поедешь? Ночь же. Тебя не пустят. У нас режим.

— Я вижу, какой у вас там режим. Давайте по койкам и не нервируйте детей.

— Есть, сэр, — смеется Алиса. — А ты привыкай по ночам вставать. Это было первое испытание. Ты его прошел. Хоть и бубнел.

— Ты что там, школу молодых отцов открыла?

— Мама всегда горевала, что на мне прервалась наша педагогическая династия.

Шутит в ответ, а у меня поднимается настроение от их диалога.

— Давай, Макаренко в юбке, спать ложись и Леру мне дай.

— Да, папаша, передаю.