— Лер, приехали.

Я поднимаю глаза на лобовое стекло и прикусываю губу, чтобы в такой драматический момент не показывать, что мои воспоминания по канату памяти поднялись вверх и теперь заполняют все.

Я была тут один раз. После той набережной и первого поцелуя. Спала в его квартире. И не было ничего между нами снаружи, но одновременно внутри уже что-то зарождалось. То, от чего я так долго потом убегала.

Миша помогает выйти из машины, а вещи забирает сам, не давая мне помочь ему. А мне надо чем-то отвлечься от мыслей об этой квартире. Воспоминания в моей — уже пройденный этап, а вот в его — их нет вообще. А мне врач разрешил. И я на канате там вверху. И отец разозлил, что даже сегодня все испортил.

— Миш, а у нас дома все есть из продуктов?

— Все, не волнуйся, я уже съездил в магазин.

— А мороженое?

— И мороженое есть.

— А огурцы?

— Ну есть там что-то.

— А манго?

— Зачем тебе манго?

— Хочется.

— Ладно, сейчас вещи занесем и схожу за манго тебе.

— Давай лучше маму попросим. Беременным нельзя отказывать.

Я была в этой квартире всего раз, а, оказывается, она врезалась мне в память настолько сильно, что помню тут все.

Но меня интересует, где я буду ночевать. Потому что я теперь жена и имею право спать со своим мужем. Официально. А еще у нас есть так называемый супружеский долг, который никто не регламентирует, как исполнять, когда за стеной мама.

Даже не верится, что эта мечта осуществилась. Что наконец ребенок в безопасности. Я тоже. Можно жить так, как все. Ходить по магазинам, в кафе, принимать ванну. Только с временным животом. Я иду за Мишей в его комнату и смотрю, что тут уже все убрано к моему приезду. У него среднестатистическая двушка. И хотя теперь мне уже не принципиально, лишь бы он был рядом, но втроем, когда родится ребенок, нам тут будет тесно, а вчетвером в этой квартире и подавно. О переезде надо будет поговорить с Мишей потом. Можно будет продать мою квартиру, которая все еще числится на мне, и купить что-то бюджетнее, но больше.

Я закрываю за нами дверь и иду к Мише. Он оставляет сумки на полу и разворачивается ко мне.

Смотрит так спокойно. Как будто и не хочет совсем жену. Устал, видимо, мотаться туда-сюда после работы каждый день. Ну и хорошо… теперь-то я всегда рядом, под бочком.

Обнимаю за шею и прижимаюсь на столько, на сколько позволяет живот. Если людям нужно для радости восемь объятий в день, то мне они нужны постоянно. Только так чувствуешь, что ты нужен и тебя принимают, любят и хотят.

— Лер, — Миша обнимает одной рукой и целует сдержанно в лоб, а во мне поднимается истерика. Я что, такая толстая, что меня и целовать не хочется. Или у него кто-то появился? Часто дышу, сдерживая порыв зареветь. — Миша отстраняется и смотрит в глаза. Внимательно так. Пытается понять сам, но то ли сдается, то ли проверяет догадку. — Ты чего? Что случилось? Болит что-то?

Снова берется за мой живот и ощупывает его. Давай я лучше за твой **** возьмусь и ощупаю его. Посмотрим тогда, что у тебя там заболит.

Блт. Ругаюсь про себя, хотя тысячу раз обещала этого не делать. Он издевается, что ли?

— Я манго хочу, — настойчиво произношу фразу, сбросив его руки с живота.

— До завтра не подождет?

— С кексом, — .дополняю ответ и, не улыбаясь, смотрю в глаза.

— Где я тебе найду манго с кексом, то есть кекс с манго?

— Мама пусть сходит или с соседкой пусть испекут.

— Я сам схожу, — на его губах как-будто мелькает улыбка и мне кажется, что он понял, но тут же становится собранным.

— Ты издеваешься сейчас?

— Себе с изюмом куплю.

Целует меня в щеку и уходит. Я стою и сглатываю. У него точно кто-то есть.

Жду и думаю, что делать. Хотелось самостоятельности, а в итоге снова завишу от мужчины. Даже уйти некуда. Точнее, куда уйти я найду, но вот на что жить. За стеной Миша говорит что-то матери, но тихо и не разобрать совсем. Ну если уйдет… капец ему будет.

И в подтверждении моих слов входная дверь хлопает и наступает тишина. Негромкие шаги на кухню и назад в ванную. Да он у меня… Месяц будет отрабатывать без взаимности. Разбирать вещи настроения нет. Вообще ни на что настроения нет.

Я выхожу из комнаты и иду на кухню выпить воды.

Жду увидеть там его маму и пожаловаться на что-нибудь, но на кухне никого нет. Вроде же слышала шаги или они вдвоем ушли? Бред какой-то. Вот если бы не было тут мамы, он бы спал на диване в зале.

Даже пить не хочется уже. Выдыхаю и резко разворачиваюсь, намереваясь лечь спать. Сами пусть свои кексы едят.

Но утыкаюсь в грудь и шаг не успеваю сделать назад, как Миша обхватывает меня и сжимает в руках. Смотрит на меня прищурившись и кивает.

— Кекс она, видите ли, хочет…

Толкает меня к кухонному столу и усаживает на него.

Я хочу его наказать и оттолкнуть, но, черт возьми, не могу. Потом накажу.

Но мысли о наказании рассыпаются, когда чувствую его губы на своей шее. Я что-то думала, что беременным хочется нежно. Ни черта. Хочется чтобы злился и сжимал. Чтобы к себе так сильно прижимал, до дрожи. Не я наказывала, а меня. Хочу чувствовать, что нужна и он все еще хочет меня.