Мысли о дочке немного развеивают грусть. Жизнь продолжается в ней.

— А ты пакет, который я собирала, привез?

— Все привез, вон стоит.

Даже напоминать не надо… Миша исчезает за дверями, оставляя меня одну.

Я упираюсь руками в матрас и подтягиваюсь выше, чтобы присесть. За ребрами так дрожит, что даже глубокое дыхание не помогает. Я ведь совсем не знаю, как обращаться с маленькими детьми и как держать их. Что делать…

Миша возвращается один и довольно улыбается.

— Сейчас принесут.

— Ты видел ее?

— Один раз только. Когда фотографию сделал.

— Миш, я волнуюсь. Вроде на курсах показывали, но это же живой ребенок. Как-то надо все вспомнить.

— Слушай, ну коты и остальные звери как-то справляются. Аистам вообще не повезло.

У него так все просто, но это и подкупает не волноваться. Он не все знает, а значит много замечаний не будет.

— Добрый день, — говорит появившаяся в палате девушка, и Миша тут же идет ей навстречу и аккуратно забирает ребенка. — Она еще не ела, поэтому я подойду минут через пятнадцать, будем учиться прикладывать к груди.

Она оставляет нас одних, а я наблюдаю за Мишиным выражением лица. С какой милотой он смотрит на дочь. Как неосознанно морщит нос, подражая ей. И смотрит так… Мне кажется, он на меня так не смотрит.

— Покажи мне, хватит уже любоваться.

— Это папина дочка, так что жди.

— Эй, папа, я вообще-то ее вынашивала и рожала.

— Нашей девочке определенно нужна сестричка или братик.

— Ооо, это тебе надо будет постараться.

— Да ладно, они у меня знаешь какие шустрые. Может, ты вообще забеременела на свадьбе.

— Ты на дочку мне дашь посмотреть?

— Сейчас, еще секундочку и отдаю.

— Ты так тянешь, как будто я тебе ее больше не покажу и не дам.

— Держи, — Миша наклоняется и наконец передает мне мою малышку.

Такая маленькая и такая красивая. Мое чудо. Мой маленький обман, который так долго скрывала, чтобы дать ей возможность жить.

— Как назовем нашу принцессу?

Две недели спустя

— Привет, папа, — я сметаю снег с таблички с его именем, чтоб хотя бы так поговорить с ним. — Я давала тебе столько шансов. Каждый раз приходила и надеялась, что ты принял мое решение. Понял, что я выросла. Что сама буду выбирать, как мне жить. И я не ошиблась ни в чем. Ты думал, что я не могу жить не в роскоши? Смогла. Научилась видеть ценность вещей и людей. Пока долго лежала в больнице, напрактиковалась в рекламе так, что могу продать теперь все, что угодно. Сама и без твоей крыши. Я всего смогла добиться бы сама и раньше, если бы ты давал возможность и верил в меня. Я мечтала о том, чтобы ты гордился мной. Чтобы увидел свою внучку, чтобы она растопила твое сердце и там нашлось места для нас.

Я поднимаю руку и смотрю на часы.

— Мне пора. Через полчаса будут зачитывать твое завещание. Надеюсь, про Ваню это были шутки. Ты не мог просто лишить меня всего и отдать все какому-то китайцу.

Я ещё раз смотрю на ещё новые искусственные цветы в венках, заснеженные холмики и возвышающиеся над ними кресты и понимаю, что каждый тут скорее всего, что-то не успел доделать в жизни.

Возвращаюсь в машину, а мысли не отпускают. Интересно было бы с ним пообщаться теперь. Раскаивался бы он или понял, что сам спровоцировал это все? Или так и считал бы виноватой меня?

Хоть он и вел себя отвратительно в последний год, но мысль о том, что его не стало из-за меня то и дело поднималась из подсознания, чтобы я очередной раз сказала ему "спасибо".

Все, что он сделал плохого и говорил мне, перекрывалось одним только его поступком — он спас мою крошку и сохранил ей маму. Даже думать не хочу, как я жила бы без нее.

Две недели прошло после похорон и все заинтересованные наконец смогли встретиться у нотариуса. Я обнимаю маму и замечаю Вана с девушкой-китаянкой. За этот год он повзрослел. Изменился. Когда-то мне казалось, что он тот, с кем будет все идеально. Но сейчас понимаю, что было бы пресно. Ни в чем он бы не стал лучше моего мужа. А скорее всего, это просто был не мой человек.

Раз он тут, значит, все-таки он тоже фигурирует в наследстве. А значит, папа, скорее всего, не врал, хоть я до последнего и думала, что это только угрозы.

Почему мое должно переходить ему? И пусть я ни в чем не нуждаюсь, как говорит Миша, но это все принадлежит нашей семье, а не постороннему человеку.

— Добрый день. Мы зачитываем завещание Орлова Олега.

Я сжимаю крепко ручки сумочки, чтобы не показывать волнение и медленно выдыхаю, когда нотариус надрывает конверт и достает записку.