Шрифт:
И вышла в прихожую.
Увидев ее с пакетом, Гаэль шагнул к ней.
– Готова?
А дальше...
Был переход.
Эпилог
Алена ожидала, что опять будет «полет с обрыва в ледяную воду». Оказалось не так, скорее напоминало горку в аквапарке, и было даже в какой-то степени весело. В общем, болтало здорово, но в этот раз Гаэль был рядом и держал ее за руки. А с ним ничего не страшно.
Но болтало здорово.
– Как ты?
– спросил он в первую очередь, а сам встревоженно всматривался в ее лицо.
Конечно, штормило малость, но Алена смогла улыбнуться и проговорила:
– Х-хорошо.
А он шумно выдохнул, прижал ее к груди и тихо засмеялся. И от этого стало действительно хорошо. Однако надо было осмотреться. Место Алена узнала сразу. Дорога к нагорному замку, последний поворот. Сейчас они выйдут на прямой участок и...
– Ой, подожди!
– забеспокоилась Алена.
– Я же не могу в такой одежде!
– Тебя никто не увидит.
Подхватил ее на руки и укутал их обоих тьмой. Как в тот самый первый раз, когда он привез ее в этот замок. Только теперь в этом коконе тьмы она могла видеть все, что происходит снаружи. А не только ощущать. И да, видеть сполохи тьмы, которые отделялись от нее самой, было удивительно. Значит, она теперь и так может?
– И не только, - тихо проговорил Гаэль и внезапно ускорился.
Потому что им не пришлось идти по коридорам замка, он принес ее прямо в спальню. А там (какое счастье!) ничего не поменялось. Та же ширма, за которой скрывалась большая ванна, их огромная кровать. Именно туда, за ширму, он ее и внес на руках. Поставил на пол, жадно поцеловал, так что у нее вмиг закружилась голова. Выдохнул:
– Переодевайся.
– И сразу вышел.
А она так и застыла с глупой улыбкой. И да, кое-что тоже осталось неизменным.
Потому что только Гаэль ушел, как тут же раздался короткий нетерпеливый стук в дверь, а потом к ней в комнату ввалилась целая толпа камеристок. Впереди взволнованная Каппа, за ней Соль, остальные чуть отстали. И все на нее уставились.
О-о!
– мелькнуло в голове у Алены. Она же теперь сама на себя не похожа. То есть похожа. Но да, наоборот.
За эти доли секунды Каппа несколько раз поменялась в лице, а потом расцвела улыбкой и первая бросилась к ней:
– Миледи! Как мы вас ждали!
А за ней остальные. Поздравляли с возвращением, смеялись, у многих были слезы на глазах. Черт... Это было приятно.
И, конечно же, ей опять натащили гору платьев, драгоценностей, мехов. Наверное, они, если бы могли, на радостях притащили к ней весь замок. «Миледи, будет праздник!» - галдели они, и ее участие в этом даже не обсуждалось. Из всех этих нарядов она выбрала белое с золотом корсетное платье, оно было такое невестинское, а из украшений тот букетик подснежников.
Но теперь же надо было одеваться. Естественно, одевать ее сначала кинулись в десять рук. Потом уже, когда Каппа наконец навела относительный порядок, Алена спросила у нее тихо:
– Как ты меня узнала, я же теперь другая?
Действительно, она старше и совсем не похожа на юную красавицу Альбу. И волосы у нее русые, может, чуть-чуть отдают рыжиной, и глаза серые. А та многозначительно повела бровями и сказала:
– Миледи, вы поцелованы тьмой, а тьма сама выбирает.
И легко коснулась брачного знака у Алены на запястье. Это надо было еще осмыслить, как так вышло, ведь ритуал единения проходила вроде как Альба, а брачные знаки у нее. Но все позже.
Потому что сейчас в дверь постучали, на пороге появился слуга и торжественно сообщил:
– Лорд Гаэль ждет вас.
Ей было видно его через проем. Стоял в коридоре, высокий, мрачно-красивый, мощный, опасный. Увидел ее в белом платье с букетиком на груди, резко втянул воздух и подался вперед, глаза сверкнули восхищением.
Куда только исчезли из ее головы все умные мысли?
Она шагнула ему навстречу, и гори все огнем.
***
P.S. Еще немного о...
Вообще-то рассказать надо было бы много о чем.
Но по порядку.
***
Сначала, конечно, был праздник.
Столы, накрытые прямо во дворе, огромные костры, жаркое пламя в жаровнях, барабаны, вино рекой.
Гаэль в своей темной одежде, в глазах и на волосах огненные отблески. Алена смотрела на него и не могла насмотреться.
В этот раз она не отсиживалась за столом, а, подобрав юбки, сама отплясывала вместе с остальными. С ней хотели танцевать все, тянули ее в круг. И диковатая музыка, костры и грохот барабанов, от которого вибрировала душа, все это не казалось теперь чуждым. Ей кричали: