– Сеньор, вы здоровы? – спросил Перфекто. Я взглянул на него.

– Спасибо, все в порядке.

– Вы плохо выглядите, – заметил Перфекто.

– Не очень хорошо себя чувствую, – правдиво ответил я.

– Малярия?

– Что?

– У вас малярия, – сказал Перфекто. – У меня она была много раз. Больные малярией бледнеют, потеют и дрожат, как вы сейчас, – Да, скорее всего, – Я обрадовался, что он не заметил, что я напуган.

– Вызвать врача?

– Нет, спасибо, я сам врач. – В противоположном углу один из поющих рассмеялся, и я подумал, может, он прочел язык моих телодвижений и понял, что я боюсь. Страх сразу меня выдаст, если я немедленно что-нибудь не предприму. Принять бы транквилизатор, но моя медицинская сумка служит подушкой Тамаре, и открыть сундук я не могу. Страх сжимал мне грудь, дыхание стало неровным. Я вспомнил о «коктейле конкистадора», который забрал у Эйриша. Состава и инструкции по применению я не знал, но по весу мы с Эйришем примерно одинаковы, поэтому я взял капсулу и раздавил зубами. Вкус, немного похожий на чесночный, но сладкий, крепкий, опьяняющий. Как теплое виски. На мгновение обожгло губы и десны, потом коктейль начал действовать, и лицо онемело.

Перфекто кивнул, очевидно, успокоенный тем, что я позаботился о себе. Я посмотрел на компьютер. Человек с узкими усиками улыбался, довольный собой.

Голову повело вперед, словно она была подвешена к маятнику, в тот же миг я почувствовал, что перехожу в другой мир, мир поразительной ясности мышления. Хотя предметы сейчас виделись мне нечетко, когда я смотрел на что-нибудь пристально, становились видны мельчайшие подробности. Я мог теперь прочесть во внешности Перфекто всю историю его жизни: вены у него на шее пульсировали, и от этого голова маленького льва на татуировке прыгала взад и вперед, и я неожиданно понял, что означает эта татуировка и кто такой сам Перфекто, – он химера, один из тех генетически преобразованных людей, которых генерал Торрес создал для войны в Чили. Но так как уши у него не деформированы, как у тех химер, у которых есть звуколокатор, и потому еще, что ему уже около тридцати, он, должно быть, одна из ранних моделей, не гуманоид, а преобразованный человек. Глаза широко расставлены, чтобы поле обзора было больше; густые волосы скрывают массивный череп и, соответственно, большой мозг; шея и плечи крепкие, и костяк способен нести мощную мускулатуру тела. Большинство людей считают табу брак с таким существом, и дети, родившиеся от него, считаются нежелательными. По положению в обществе химера ниже даже индейца. И когда он родил восьмерых детей, община действительно должна была рассердиться. Я все это понял мгновенно, пока «коктейль» скользил у меня по горлу, обжигая глотку и пищевод и вызывая их онемение. Я взглянул на остальных людей в зале и увидел, что большинство погружено в свои мысли. Глаза пустые, как у рефуджиадос, выгоревшие, безжизненные, лишенные надежды. Они участвовали во множестве войн в Южной Америке – и все проиграли. Все бедны; одежда свидетельствует, что они жили в домах с земляным полом. Только у одного непроницаемое серебряное лицо. А еще в комнате – человек в серых брюках. Он сидел неподвижно, собранно, готовый действовать, и упрямо не смотрел» мою сторону.

Я определил уровень напряжения у остальных в комнате. Трое мужчин и две женщины того же возраста и телосложения, как и Перфекто, все они химеры, и я понял, что они неспроста держатся вместе; может быть, вместе собираются жить в новом мире, где они не будут изгоями. На корабле будет много химер; известие о вербовке наемников широко распространилось среди них. Я читал это на их лицах так же легко, как резьбу бразильских мастеров на рукоятках мачете. Только человек с усиками и тонкой сигарой казался здесь неуместным, не таким, как. все. Глаза его блестели, когда он смотрел на свет. Он все время был настороже. Спокойнее остальных и гораздо опаснее. На меня он не смотрел.

Все казалось мне теперь исполненным смысла, завораживающим. Даже серые стены и клочок бумаги под креслом. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Но в груди стучало, словно о ребра колотится кролик. Я представил себе, как коктейль проникает в мой живот и горит там, как уголь. Все смотрели теперь на человека за компьютером. Поразительно чистая сорочка оставляла в моих глазах белый след спустя мгновение после движения его руки. Тонкие усы и узкое лицо притягивали взгляд, как морда крысы или физиономия хозяина борделя. Здесь он был предводителем. Он бордельная крыса, и он трогает клавиатуру компьютера и завораживающе смеется.

Голос у него звучал расплывчато, словно при замедленной съемке.

– Друзья, – произнес он, – у меня есть интересная новость. – Среди нас опасный убийца.

– Нет! – воскликнул кто-то.

– О, да! – неслышно произнес я.

– Это правда! – повторил Бордельная Крыса. – Сегодня в Панаме… – Панама… Панама… Панама… – этот убийца перерезал человеку горло! – Каждое слово как фрукт, как зрелое авокадо. Я видел его артикуляцию, и когда слог возникал и созревал на языке, он давал ему возможность проскользнуть сквозь губы и выпасть на пол. Завораживающе. Я знал, что-то обстоит не так: я не могу рассуждать логично. Может, из-за капсулы, которую я принял?

Мне не нравилось, что там говорит Бордельная Крыса. Коктейль горел у меня в животе, будто раскаленный уголь, от него шли волны жара. Я чувствовал, как этот жар охватывает все мои внутренности, и знал, что, если буду держать рот закрытым, он поднимется к мозгу и поглотит меня. Поэтому – я открыл рот и сознательно дунул жаром в сторону Бордельной Крысы.

В воздухе поплыл желтый, как огненное колесо, вихрь. Но прежде чем это сверкающее кольцо долетело до Бордельной Крысы, его кожа посинела и похолодела, так что жар только вернул ему нормальную температуру. Я выругался про себя, потому что он отразил мое колдовское нападение, теперь я стал быстро посылать в него огненные кольца и смотрел, как они летят по комнате, а слоги продолжают выскальзывать из его рта и падать на пол один за другим:

– Па-на-ма-толь-ко-что-у-зна-ла-где-у-бий-ца-сей-час-служ-ба-бе-зо-пас-нос-ти-стан-ци-и-и-дет-сю-да-что-бы-схва-тить-о-пас-но-е-жи-вот-но-е-и-у-нич-то-жить-е-го.

«Итак, они собираются схватить меня», – понял я. Я умру. Как завораживающе. Огненные кольца охватили Бордельную Крысу, но не обожгли его, потому что он нарисовал в воздухе мистический символ. Жар охватил его, как кокон, и он стоял невредимый, защищенный огненным ореолом. Он отразил мое нападение, но я знал, что мне нужно только продолжать дышать, и огонь во мне будет возрастать, пока не достигнет критической точки и я не смогу его сдерживать и взорвусь, как атомная бомба, и убью всех. Но еще раньше частью сознания я подумал, что должен попытаться спастись.

Я встал и пошел по комнате, улыбаясь сидящим. За мной только пустые коридоры, спрятаться негде. Я посмотрел на дверь, ведущую к шлюзу. За ней корабль. Но дверь закрыта. Я дунул на нее огнем, чтобы посмотреть, не расплавится ли она. Не расплавилась. На лицах окружающих появились удивление и интерес.

Бордельная Крыса рассмеялся, и теперь его слоги не плюхались на пол, а шумели, как вода на камнях:

– Но самого хорошего я вам еще не сказал. Жертва этого парня, так жестоко убитый им человек, многим из вас известен. Это – Эйриш Мухаммад Хустанифад!