Мама.

Совершенно непостижимо, что она здесь больше не живет. Что здесь никто не живет. Это больше не дом, а всего лишь здание.

Юэль мог бы разобрать кладовки прямо сегодня вечером. Решить, что продать, выкинуть, пожертвовать, сохранить. Мог бы выбросить все старые продукты. В шкафах на кухне завелись мукоеды. Морозилка в подвале забита мясом, которое надо было съесть еще несколько лет назад.

Он мог бы написать то чертово письмо о маме.

Снова звонит телефон, и на этот раз Юэль снимает трубку.

– Здор'oво, – говорит Бьёрн. – С тобой нелегко связаться.

Он немного запыхался, кажется, он идет по улице.

– Я был в душе.

– Несколько часов?

– Чего тебе? – устало спрашивает Юэль.

– Как сегодня все прошло с мамой? – интересуется брат.

– Нормально прошло. Она расстроилась, когда я уходил.

– Она привыкнет.

– Да, выбора у нее особо нет.

Пауза. Бьёрн опять пыхтит. На заднем фоне звук машин, громкое тиканье светофора.

Жизнь и движение. Существование Бьёрна продолжается как обычно.

– Ты приедешь на выходные? – спрашивает Юэль.

– Как раз поэтому я и звоню, – сообщает брат.

Юэль тянется за пачкой сигарет. Пытается сохранить спокойствие. Даже Бьёрну не удастся отвертеться. Но если они сейчас начнут ругаться, возможно, он это сделает.

– У меня не получится. Столько всего надо успеть до отъезда в Испанию.

Юэль закуривает. Глубоко затягивается.

– Ты куришь в доме?

– Да. Но тебе-то что за дело, раз ты все равно сюда не приедешь?

– Слушай. Я очень хочу приехать. Просто сейчас не получается, ведь…

– Конечно, – обрывает его Юэль. – Значит, ты бросаешь меня?

– Что я, по-твоему, должен делать? Отменить поездку? Ты же понимаешь, что я не могу так поступить с детьми!

– Но меня ты можешь оставить один на один с этим дерьмом?

– Я же не мог знать, что маме предложат место именно на этой неделе, – оправдывается Бьёрн.

– Какой кошмар, что это не вписывается в твое расписание.

– Я понимаю, что это тяжело… – начинает Бьёрн.

– Нет, не понимаешь! – Юэль кричит. Теперь уже все равно. – Тебя здесь не было, тебе не нужно было волноваться каждую гребаную секунду, что она упадет или опять уйдет посреди ночи, и ты не заставлял ее есть и принимать лекарства и не вытирал пятна мочи…

Он делает паузу, чтобы затянуться сигаретой.

– Но там же были эти… как их… ассистенты? – удается вставить Бьёрну, но Юэль делает вид, что не слышит.

– …и тебе не нужно было силой заталкивать ее в «Сосны», хотя она умоляла, чтобы ее забрали оттуда, и у тебя нет эгоцентричного чертового братца, которому насрать и на нее, и на тебя!

В трубке становится совершенно тихо.

– И соцработники не оставались здесь круглосуточно, – добавляет Юэль.

Следующая затяжка такая резкая, что сигарета потрескивает.

– Алло? – говорит он.

– Я просто ждал, пока ты успокоишься, – отвечает Бьёрн. – С тобой совершенно невозможно разговаривать, когда ты впадаешь в истерику.

– Ты должен приехать, разве ты не понимаешь? Я не справлюсь в одиночку.

– Вообще-то мне тоже нужна эта поездка. Мне тоже было нелегко.

Юэль смеется. Смех звучит фальшиво и резко. Истерично.

– Бедняжка!

– Ты бы понял, будь у тебя своя семья. Перед ними у меня тоже есть обязательства.

Юэль бросает окурок в раковину. Замечает, что от злости его потряхивает.

– Если у меня нет семьи, это еще не означает, что у меня нет собственной жизни.

Бьёрн не отвечает, но между ними эхом отзывается: Да что ты говоришь?

– У меня нет денег ставить все на паузу, потому что ты должен ехать в Испанию! – продолжает Юэль. – Мне нужно работать, чтобы не лишиться квартиры.

– Какая-нибудь заначка у тебя наверняка есть, – заявляет Бьёрн.

Господи, как же он ненавидит брата. Бьёрн забыл, что значит не иметь денег. Он думает, что любой может заработать, достаточно только принять это решение. Как сделал он сам.

– Ты должен приехать, – говорит Юэль. – Прошу тебя. Мне нужна твоя помощь.

Умолять противно. Но от этого его слова не перестают быть правдой.

– Ты нужен маме, – добавляет он.

– Мама даже не заметит, там я или нет. – Бьёрн замолкает. Кажется, он собирается с силами. – Возможно, это правильно, что тебе придется этим заниматься, если учесть, как часто ей приходилось за тебя волноваться. Пора и тебе повзрослеть и взять на себя ответственность.

Юэль опускает телефон. Смотрит на улыбающегося Бьёрна на экране. Вешает трубку.