Как она решилась показать свои стихи Юэлю в первый раз? Она понятия не имеет, но это было в тот день, когда они начали мечтать вместе. Он учил ее играть на гитаре, хотел, чтобы она писала тексты на его музыку. Юэль заставлял Нину быть смелее, идти дальше, копать глубже. Тексты стали ее отдушиной. В них она могла злиться, грустить, требовать. Доносить свои мысли хотя бы до самой себя. Выражать то, что происходило в душе, хотя потом ее слова произносил Юэль. Они были хороши. Очень хороши. И как раз тогда жизнь Юэля пошла под откос.

Нина делает уборку и поливает цветы в комнате отдыха. Заходит в комнату для персонала и вынимает посуду из посудомойки. Закрывает дверцу шкафа и слышит чей-то смех, громкий и радостный.

Она выходит в коридор. Снова слышит тот же смех. Старый и одновременно девичий. Он доносится из Г4. Дверь в квартиру Будиль закрыта, но в тишине все равно слышно хорошо. Нина стучится. Слышит, как Будиль хихикает.

– Уродец мой, – воркует она. – Ты же настоящее чудовище.

Дыхание отчетливо слышится в темноте.

Нина заходит в комнату и включает свет. Будиль сидит в постели. Ночная рубашка из выцветшей фланели обтягивает тяжелую грудь.

– Вы не спите в такой час? – спрашивает Нина.

Но Будиль не отвечает. Она напряженно всматривается в окно. И только когда Нина кладет руку ей на плечо, старушка вздрагивает и встречается с ней глазами.

– Там снаружи какой-то извращенец, – сияя от радости, сообщает Будиль.

– Ой, надо же! – Нина смотрит на опущенные жалюзи.

– Он, поди, надеется увидеть меня голой, но ничего не выйдет. – И Будиль снова оборачивается к окну: – Пошел отсюда, мерзкий мужик!

Восторг старушки так заразителен, что Нина невольно улыбается. Здесь нет фотографий Будиль в молодости, но Нине кажется, что она была красавицей. Интересно, всегда ли Будиль одинаково сильно любила мужчин? Много ли их у нее было или лишь несколько избранных? Как бы там ни было, Нина понимает, что сейчас Будиль взволнована. «Сосны» – женское царство. Большинство сотрудников – женщины. Большинство жильцов – женщины, пережившие своих мужей, и навещают их в основном дочери, подруги, сестры.

– Будет лучше, если мы шторы тоже задернем, – предлагает Нина.

Будиль косится на нее:

– Да оставь! Наверняка он скоро прекратит.

– Ладно, – соглашается Нина. – Скоро я принесу вам питательный напиток.

– Да-да, будет очень кстати. – Будиль нетерпеливо машет рукой.

Очевидно, она хочет, чтобы ее оставили наедине с обожателем. Нина выходит в коридор, и не успевает она закрыть дверь, как снова срабатывает сигнализация.

Лампочка горит над Г6. Это квартира Моники.

Нина не хочет туда идти и все же испытывает облегчение. Теперь ей не придется гадать, когда же…

Они встретятся сейчас.

Мама выросла на ферме в Люкке. В двадцать лет она вышла замуж за папу и переехала в Люккеред по другую сторону сельской дороги. Это было самое большое приключение в ее жизни.

Юэль смотрит на мигающий курсор в вордовском файле. Удаляет последнее предложение. Кубики льда в бокале звенят, когда он делает глоток. В шкафу на кухне он нашел бутылку крепкого глёга и теперь делает вид, что это всего лишь сладкий коктейль.

Юэль открыл окна, чтобы впустить в кухню свежий воздух, но этой ночью ветра нет совсем. Ночные бабочки ударяются о москитные сетки, пытаясь попасть внутрь, где светло. Юэль потеет. Завтра надо купить вентилятор.

Мама была замужем за папой Нильсом чуть больше пятнадцати лет, пока он не умер от рака. Насколько я знаю, после него у нее никого не было.

Юэль делает еще глоток. Удаляет последнее предложение. Мама всегда следила за тем, чтобы ее личная жизнь оставалась личной. Ей бы не понравилось, узнай она, что Юэль пишет это письмо и что его будут читать чужие люди. Она бы многое в своей жизни возненавидела, если бы поняла это.

Они долго пытались зачать ребенка, но все же жили счастливо в браке. Мой брат родился, когда маме было двадцать восемь. Я (Юэль) появился, когда ей было тридцать три. По иронии судьбы папа умер спустя пару лет после продолжительной болезни. Другими словами, им почти не удалось вместе насладиться долгожданным родительством.

Что ему на самом деле известно о браке родителей? Насколько счастливым он был? Папа – святой в созданной мамой семейной хронике. Если что-то не соответствовало этой картинке, она бы никогда об этом не рассказала. Незачем говорить о неприятном. Не стоит в таком копаться. И вообще этого касаться.