– Я читала в отчете, что она немного волновалась, но это нормально. А сегодня утром она была веселой.

Юэль пытается переварить это.

Веселой?

Мама была веселой?

И, только почувствовав невероятное облегчение, он понимает, насколько был настроен на очередную катастрофу и насколько малы сейчас его собственные резервы.

Из зала в коридор выходит женщина. На ней коричневые брюки с вшитыми стрелками, на кофточке блестящая брошь. На голове набекрень надет красный берет.

– Слушайте, напомните, пожалуйста, где тут я живу, – просит она.

– Здравствуйте, Анна, – приветствует ее Сукди и показывает рукой в коридор: – Вам в ту сторону. Квартира Г7. Я могу вас проводить.

– Подумать только, здесь постоянно перекрывают дороги, – жалуется Анна, добродушно качая головой. – Нелегко найти собственный дом, когда они тут вовсю постарались.

– Да уж, понятно, – соглашается Сукди.

Ни конспирологических подмигиваний Юэлю, ни смеха в голосе.

– На улице холодно, – сообщает Анна.

– Вот оно что, – улыбается Сукди. – Я не выходила на улицу с самого утра.

Юэль смотрит на них. Здесь, в «Соснах», маму будут окружать люди, которые понимают все, что настолько непонятно ему самому. У них есть знания, есть протоколы. Для них все, что касается мамы, всего-навсего обычная работа.

Юэль замечает, что Анна с любопытством смотрит на него.

– Какой симпатичный мужчина, – замечает она. – Берегитесь, чтобы не попасть в руки Будиль.

– Не отпугивайте его, – весело говорит Сукди.

Юэль улыбается. Интересно, кто такая Будиль и почему ему надо ее остерегаться?

– У вас дома есть пианино? – спрашивает Анна, прежде чем Юэль успевает задать свой вопрос. – Надо позволять себе немного радости в этой жизни.

– Нет, – отвечает Юэль. – Но я подумаю об этом.

– Не думайте слишком много, – улыбается Анна. – Надо просто начать играть.

Старушка продолжает болтать, и вместе они направляются к квартирам.

Из Г1 выходит беременная женщина. На этот раз Юэль, постаравшись встретиться с ней взглядом, здоровается. Она улыбается в ответ. Держит руку на копчике. К щеке прилипли несколько комочков туши.

Юэль останавливается у квартиры Г6. Раздумывает, надо ли постучать, но не хочет будить маму, если она уснула.

– Вот мы и пришли, Анна, – говорит Сукди у двери Г7. – Хотите, чтобы я зашла с вами внутрь?

– Да, пожалуй, так будет лучше, – отвечает Анна. – Кажется, яблоко опять выкатилось. Но у меня нет кофе, чтобы вас угостить.

– Ничего страшного, – заверяет ее Сукди.

Юэль машет им рукой. Открывает дверь в мамину квартиру. От сквозняка развеваются шторы. Мама сидит за столом. Широко ему улыбается, когда он заходит в комнату.

У Юэля появляется чувство, что он что-то прервал. Разговор, который только что смолк… Слова как будто повисли в воздухе.

– Юэль! – восклицает мама. – Наконец-то! Сейчас я тебе что-то расскажу!

Глаза ясные, улыбка бодрая. Когда Юэль видит маму такой, можно легко убедить себя в том, что она снова здорова. Что все это просто какое-то недопонимание, что-то временное, и теперь все позади.

Она может снова переехать домой, а я могу вернуться в Стокгольм, но в этот раз я выучил урок и буду поддерживать отношения и…

Юэль напоминает себе, что, как ребенок, пытается выдать желаемое за действительное. Он разувается и садится напротив мамы. Кладет на стол журналы, но мама на них даже не смотрит.

– Нильс нашел это место.

– Да ну? – Это единственное, что Юэль может произнести.

Мама энергично кивает. Ее улыбка становится еще шире и, наконец, превращается в какую-то маниакальную.

– Ты не видел его, когда вошел? – спрашивает она.

Юэль вынужден отвести глаза. Он смотрит в окно на парковку, где стоит ее машина. Пытается определить, что все это значит. Ему надо порадоваться за маму? Это что-то хорошее? Надо ли ему подыграть ее фантазии или лучше попробовать вернуть ее к действительности? Он знает только, что не хочет сказать что-то не то. Разрушить волшебство и опечалить, разозлить или напугать маму.

Она смеется и кивает чему-то за его спиной.

– Да, – говорит она. – Теперь вы наконец можете узнать друг друга. Ты должен знать, Юэль, что папа тобой очень гордится.

Юэль улыбается, но чувствует себя совершенно обессиленным. Папа был чернорабочим и наверняка человеком своего времени. Юэль сомневается, что он гордился бы таким сыном.

Мама морщит лоб. Смотрит в прихожую и снова на Юэля. Впивается в него взглядом:

– Нильс говорит, ты мне не веришь.

Шторы колышутся. Юэль колеблется.