"Это история, которую я не хочу слышать",– сказал себе Норман.

– Эй, в холодильнике куча бифштексов.

– Отличный выбор, Норман.
– Дюк осмотрел полку.
– Нужна сковородка. Наверняка найдется немного жира для жарки. Во, в корзинке помидоры.

– Я нарежу хлеб.
– Бутс взяла в руки буханку.

– Кажется, я что-то слышал.

– Наверное, старушка ворочается в постели.

– Или спускается по лестнице.
– Норману было интересно, что этот крутой парень сделает с женой убитого.

Дюк вгрызся в ярко-красный помидор.

– Слушай, Норм, посмотри в морозилке картошку фри. Я голоден как лошадь.

Норман подошел к большой морозильной камере в углу. Откинул крышку.

– Срань господня!

– Нет картошки?

Норман отступил назад, вглядываясь в пещерообразное нутро, откуда морозный туман выплывал в теплый воздух.

– Что случилось, детка?
– Бутс неторопливо подошла, ее белая обувь щелкала по доскам.

– Надо валить отсюда, - пролепетал Норман.

– Оооо. Старик был прав, когда говорил, что его жена не очень-то может ходить.

– Эй. – ухмыльнулся Дюк.
– Он уложил старуху на лед.

Норман уставился на замерзшее тело старой женщины с голубоватыми волосами. Глаза ее были открыты.

Один смотрел влево.

Другой уставился направо.

Ее губы были такими же серыми, как и кожа. Она выглядела так, словно забралась в морозилку вздремнуть.

– Интересно, зачем он ее так заморозил?
– Бутс ткнула старуху пальцем в глаз. Глазное яблоко казалось твердым, как стекло.

Дюк поджал губы, раздумывая.

– Сентиментальная привязанность.

– Или он Некро-фуллер, - предположила Бутс, тыча трупу пальцем в нос.

– Правильно говорить Некро-филлер, - поправил ее Дюк.

"Некрофил!"– Норман выкрикнул бы это слово, но при виде Бутс, мнущей твердый, как камень, труп, внутри у него возникло странное ощущение.

– Закройте крышку.
– Норман сглотнул.

– Парень прав. Я не вижу картошки фри. Бутс, почисти картошку.

– Ух ты, мое любимое занятие!

– Я почищу, - сказал Норман. Он с облегчением выдохнул, когда Бутс закрыла крышку.

– Разве он не джентльмен?
– Дюк шлепнул Бутс по заду.
– Не хочет, чтобы леди портила ногти.

Бутс оглядела кухню.

– Нужно проверить дом. Может быть найдем деньги. Нам деньги пригодятся.

– Умная и сексуальная, - одобрительно заметил Дюк.
– Разве она не находка?

– Еще бы, Дюк.
– Норман с усилием отвел взгляд от морозильника-гроба.

Подошел к раковине. Спустил воду. Начал чистить картошку. Он делал это механически.

"Интересно, каково это - целовать в губы замерзший труп?"

Черт. В воображении он представил себе ощущения. Как будто прижимаешь лед ко рту.

– Мы собирались устроить обыск с пристрастием, - сказал Дюк. Затем обратился к Бутс: - Идешь?

– Помечтай, парниша.

По-девичьи хихикая (хихиканье перемежалось свиным фырканьем), она выбежала из кухни, а Дюк хлопнул ее по тяжелому заду. Норман услышал, как их шаги удалялись вверх по лестнице. Вскоре он услышал, как Бутс хихикает с придыханием. Звук был довольно приглушенным.

В отличие от скрипа пружин кровати: он мог слышать шум, доносящийся сквозь потолок.

Норман заставил себя сосредоточиться на чистке картошки. Но время от времени в голову лезли мысли.

"Мертвый старик под полом.

В морозильнике жена замороженная, как горошина.

Боже милостивый.

В какой кошмар я попал?"

Срезая кожуру с картофеля, вырезая острием ножа глазки, он слышал скрип кровати...

Иногда это звучало как звук открытия крышки морозильной камеры...

Тогда его голова поворачивалась так быстро, что болели мышцы шеи.

"Она вылезает из глубокой заморозки.

Собирается схватить тебя, мальчик Норми".

Каждый раз, когда Норман оборачивался, он был уверен, что увидит серое лицо старухи с серыми губами, с глазами, которые смотрели по сторонам, как у рыбы. Он видел, как она подглядывает за ним из-под полуоткрытой крышки камеры, лежащей на ее посиневших волосах.