Отлично. Пусть будет так.

Раздраженный и злой, я потопал в свою комнату, оделся, потом потопал в заднюю прихожую, чтобы надеть все свои зимние вещи - сапоги, пальто, шарф, шапку, перчатки - не глядя ни на кого. Когда я был готов, я рискнул взглянуть на нее и поймал ее взгляд. Она тут же отвернулась в противоположную сторону.

Я вышел через заднюю дверь и с грохотом захлопнул ее.

* * *

Очистив от снега свою подъездную дорожку и соседнюю дорожку миссис Гарднер, я также почистил лопатой обе дорожки перед домом и ступеньки крыльца, затем перешел к задней части дома. Закончив там, я взял лопату и вышел на тротуар, чтобы откопать машину Фрэнни, хотя на самом деле мне хотелось войти в дом и потребовать от нее сказать, почему она меня игнорирует.

Чем больше я думал об этом, тем больше приходил к выводу, что это не то, о чем мы договаривались. Мы сказали, что сделаем вид, что ничего не произошло, и вернемся к тому, что было раньше.

Но все было не так, как раньше!

Полный яростной энергии, я закончила работу и потопал обратно в дом. На кухне было блаженно тепло и пахло чудесно. Но я был сварлив как черт.
– Можно мне взять твои ключи?
– спросил я у Фрэнни, которая загружала посудомоечную машину.

Не ответив, она подошла к своей сумочке и достала их. Затем она протянула их мне, не встречаясь со мной взглядом и ничего не говоря.

Я посмотрела в сторону гостиной, но детей там не увидел.
– Где девочки?

– Одеваются. Она положила капсулу с моющим средством в посудомоечную машину, закрыла дверцу и запустила ее.

– Ты злишься на меня?
– пробурчал я, не в силах больше терпеть.

Она начала вытирать столешницу.
– Из-за чего мне злиться?

Я закатил глаза.
– Из-за прошлой ночи.

– Прошлой ночи не было, помнишь?

Я мгновение смотрел на ее спину, а затем выбежал через заднюю дверь, захлопнув ее за собой. Сильно.

Ее машина завелась прекрасно, и после того, как я быстро принял душ и оделся, мы все погрузились в нее, чтобы ехать в Кловерли. Я был за рулем, Фрэнни - на пассажирском сиденье, а девочки прижались сзади. Настроение на переднем сиденье было ледяным.

– Папочка, что мы будем делать в Кловерли?
– спросила Фелисити.
– Мы сможем увидеть животных?

– Я не знаю, - сказал я резко.

– Мы можем покататься на санях?
– спросила Уинни.

– Я так не думаю.

– Но Фрэнни сказала, что мы можем.

– Мы не можем занимать все время Фрэнни.

– Все в порядке, - жестко сказала Фрэнни.

– Мы там пообедаем?
– поинтересовалась Милли.
– Я немного проголодалась.

– Я не знаю, - огрызнулась я.
– Хватит уже задавать вопросы.

– Боже, почему у тебя такое плохое настроение?
– спросила Милли.

– У меня нормальное настроение!
– прорычал я. Справа от себя я чувствовал на себе взгляд Фрэнни. Я стиснул челюсти и крепче сжал руль.

Когда мы приехали в Кловерли, Дафна Сойер вышла из-за стола.
– Вот вы где! Я так волновалась за вас на этих дорогах. Они были ужасными?

– Все было не так уж плохо, - ответил я. Но я не мог разжать челюсть.

Она обняла Фрэнни.
– Я так рада тебя видеть. И вас, девочки, тоже, - добавила она, улыбаясь моим дочерям.
– Мистер Сойер сказал, что вы можете покататься на санях сегодня днем.

– А как насчет обеда в моей квартире? - спросила Фрэнни.

Девочки приврали от восторга от обеих идей. Поблагодарив Дафну и Фрэнни и предупредив детей, чтобы они вели себя хорошо, я вернулся в свой кабинет и попытался заняться делами, но это было непросто.

Мое мрачное настроение никак не хотело уходить. Я рявкнул на ДеСантиса, когда он уточнил у меня насчет новой линии розлива. Я пропустил обед, чтобы наказать себя, и весь день мой желудок голодно урчал. Я ругался на парня из буксировочной компании, когда он сказал мне, что они застряли из-за снега и не уверены, когда смогут добраться до моей машины. И весь день я поглядывал в окно, гадая, гуляют ли дети в санях с Фрэнни и ненавидит ли она меня за вчерашний вечер. Утром мне казалось, что так оно и есть.

Но я знал, что не заставлял ее делать то, чего она не хотела. Может, она симулировала свои оргазмы? Может быть, я не был таким жеребцом, каким себя считал?

Эта мысль не давала мне покоя.

Или я как-то задел ее чувства? В чем-то обидел ее? Я сказал что-то бестактное, сам того не осознавая?

Черт возьми, я был чертовски невежественен в отношении женщин.

Около четырех тридцати позвонила моя бывшая. Конечно.

Я поморщился, увидев ее имя на своем телефоне, и провел пальцем по экрану, но все же ответил на звонок.
– Алло?