Шрифт:
– Тогда, я думаю, он может остаться. Люблю тебя, принцесса.
– Я тоже тебя люблю, папочка.
– Спокойной ночи. Оставив ее дверь открытой, как она любила, я вошел в комнату Фелисити. Ее ночник светился в темноте, а она лежала под одеялом.
– Устала?
– спросил я, присев на кровать.
Она зевнула.
– Да.
– Ты весело провела выходной?
– Да. Я люблю Фрэнни. Она такая милая.
– Да, она милая. Я вспомнил ее обиженное выражение лица, и у меня сжалось в груди. Что случится, если она решит, что больше не хочет работать няней у меня? Тогда девочки потеряют ее, и это будет полностью моя вина. Боже, я действительно все испортил.
– Она моя любимая няня. Она сказала, что ей тоже снились кошмары, когда она была в моем возрасте.
– Правда?
– Да. А потом кто-то рассказал ей, что некоторые камни помогают расслабиться и лучше спать. Она даже дала мне один, видишь? Она вытащила руку из-под одеяла и раскрыла кулак. На ее ладони лежал маленький, гладкий камень.
Я включил лампу на ее тумбочке и присмотрелся. Это был какой-то кристалл с прожилками фиолетового, зеленого и лавандового цветов. Идеальный подарок для Фелисити.
– Это было мило с ее стороны.
Она закрыла кулак и снова засунула руку под одеяло.
– Может ли она как-нибудь еще переночевать у нас?
– Ну... посмотрим. Я выключил лампу, наклонился и поцеловал ее в щеку. Спокойной ночи, Мэвис. Она хихикнула.
– Спокойной ночи, папочка.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Дверь спальни Милли была закрыта, и я осторожно постучал.
– Входи, - сказала она.
Открыв дверь, я увидел, что она читает в постели при свете лампы на тумбочке. Я вошел и сел у ее ног.
– Привет.
– Привет. Она не отрывала глаз от книги.
– Все в порядке?
– Думаю, да.
– Ты думаешь? Я взял у нее из рук книгу в мягкой обложке и закрыл ее.
– Это звучит не очень убедительно.
– Папа, ты потерял место на котором я остановилась, - сказала она раздраженно.
– Я найду его снова. Скажи мне, что случилось.
– Ничего. Она играла с несколькими свободными нитками на своем одеяле.
– Я тебе не верю.
Она пожала плечами.
– У меня болит живот.
Обеспокоенный, я положил ее книгу на тумбочку.
– Твой живот не беспокоил тебя уже несколько месяцев. Что-то случилось?
– Нет.
Я не поверил ей. Очевидно, что проблема была, но она не собиралась говорить мне, в чем она заключается. На мгновение я запаниковал, что это что-то связанное с половым созреванием, у меня закружилась голова, и я вспотел. Что, черт возьми, я собирался делать, когда начнутся все эти изменения? Боже, почему они не могут оставаться вечно маленьким?
– Милли, ты… Мой голос надломился, и я прочистила горло.
– Хочешь грелку? Адвил?
– Нет. Я в порядке, папа. Она повернулась на бок спиной ко мне.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Я наклонился, поцеловал ее голову и выключил лампу. Ее волосы тоже пахли сладко, но не детским шампунем. Больше фруктами. Как женские шампуни. Потом я еще минуту стоял и смотрел на нее, удивляясь, как пролетели года. Казалось, что только вчера...
– Папа?
– Да?
– Что ты делаешь?
– Смотрю на тебя. Думаю о том, что ты слишком быстро растешь.
– Перестань. Это странно.
Я засмеялся.
– Извини. Я уже ухожу. Ты уверена, что не хочешь грелку?
– Уверена. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Я дошел до ее двери и обернулся.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Спустившись вниз, я почувствовал себя немного лучше, но не намного. Боли в животе Милли, как и кошмары Фелисити и боязнь монстров Уинифред, начались после отъезда их матери и обычно вспыхивали всякий раз, когда Карла говорила, что приедет в гости, хотя она редко это делала.
На кухне я подошел к телефону Милли, который был подключен к зарядке, взяла его и ввела пароль. У нас с ней было соглашение - я разрешал ей иметь телефон, а она разрешала мне иметь к нему доступ в любое время, чтобы убедиться, что она не сидит в социальных сетях и не переписывается с серийными убийцами. Время от времени я просматривал ее сообщения, но в основном это были длинные переписки, полные эмодзи, между ней и несколькими друзьями, и иногда сообщения от ее матери.
Когда я увидел, что Карла выходила на связь сегодня, боль в животе Милли обрела смысл.