– Стресс - это фактор риска. Я согласен. Мой отец вытер рот салфеткой.
– Мы с твоей мамой не говорим, что не поддержим тебя, мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности и здорова.

– Фрэнни не ребенок, - сказала Эйприл.
– Почему она не может решить сама, что для нее безопасно и полезно? Я думаю, это отличная идея. А что если магазин будет находиться на территории Кловерли? Ты мог бы вложить в него деньги!

– Я не хочу, чтобы он был на территории. Я покачала головой.
– Я хочу иметь свое собственное дело в своем собственном месте. И мне не нужны чужие деньги для этого.

– Фрэнни, не глупи, - наставляла меня мама.
– Где ты возьмешь деньги на открытие своего дела?

– Это называется банк, мама. Я бы взяла кредит для малого бизнеса.

Она махнула рукой.
– Хватит. Ты не будешь открывать бизнес. У тебя и так дел по горло.

– Прекрати! Я уже не ребенок.

Из-за моего резкого тона весь за столом замолчали. Я понизила голос - я хотела звучать спокойно и уверенно, а не обижено и сердито.
– Я взрослый человек, и мне пора начать вести себя соответственно.

– Что это значит? Моя мама выглядела немного нервно.

– Это значит, что, возможно, мне нужно переехать и начать обеспечивать себя самостоятельно.

Я не планировала угрожать переездом, но я хотела, чтобы они знали, что я настроена серьезно. Если переезд это то что докажет им это, то я перееду.
– Переезжай!
– крикнула она.

– Зачем тебе это делать? В любом другом месте тебе придется платить за квартиру.

– В том-то и дело. Какая еще двадцатисемилетняя женщина все еще живет со своими родителями? Я жестом указала на Эйприл и Хлою.
– Мои сестры все съехали из дома и погнались за своими мечтами. И даже если эти мечты привели их обратно сюда, это был их выбор. Я хочу чтобы у меня тоже был выбор.

– А что, если мы будем брать с тебя справедливую арендную плату?
– предложил мой отец.

– Джон, ты же сейчас не серьезно! Моя мама смотрела на него в шоке.
– Мы не будем брать с нее арендную плату.

– Это лучше, чем видеть, как она переезжает, - резонно заметил он.

– Фрэнни, - обратилась ко мне мама, - ты знаешь, что я беспокоюсь о тебе только потому, что очень тебя люблю.

– Я знаю, мама. Но эта любовь стала немного давить. Я чувствую себя пойманной в ловушку. Ты должна немного отпустить меня, хорошо? Ты должна поверить, что я знаю, как позаботиться о себе. Мне нужна свобода, чтобы поступать по-своему, даже если это приведет к ошибкам. Даже если я потерплю неудачу.

И с этим я вошла на кухню на дрожащих от нервов и возбуждения ногах, поставила тарелку на стойку и ушла через заднюю дверь.

Я не планировала делать декларацию о независимости во время воскресного ужина, но я почувствовала себя чертовски хорошо после этого.

* * *

Позже вечером, когда я оделась и легла в постель на простыни, которые не могла заставить себя поменять, потому что они все еще пахли им, я достала свой телефон, чтобы отчитать его за те двадцатидолларовые купюры, которые он засунул мне в карман.

Придурок.

Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Конечно, же. Потому что ты такой невинный. С твоими грязными словечками.

Эй, эти деньги из банки ругательств идут на благотворительность. Я только вношу свою лепту.

Я этого не знала. На какую благотворительность?

Девочки по очереди выбирают каждый месяц. Я думаю, это месяц Фелисити. Обычно она выбирает Национальное географическое общество.

Я не сомневалась.

Я видел камень, который ты ей подарила. Это было очень мило с твоей стороны. Спасибо.

Не за что. А какие организации выбирают Милли и Уинни?

Милли обычно выбирает детские благотворительные организации. Уинни животных.

Я люблю твоих девочек. У них добрые сердца.

Они тоже любят тебя. Они отказались расплетать свои косички в душе. Я думаю, они хотят быть похожими на тебя.

Оу. Они спят?

Да. Наконец-то. Уинни потребовалось некоторое время чтобы заснуть. Я все еще лежу рядом с ней. Она убеждена, что под ее кроватью живут монстры, поэтому мне пришлось пообещать, что я буду спать сегодня с ней.