Пилсудский развернул корпус к оконному проёму и поднёс бумажку к глазам. Затем удивлённо стал крутить в руках, ловя взглядом ныряющую в бумагу золотую полосу.

— Трудно подделать, — оценив хитрую защиту купюры, пошевелил усами поляк. — Полоса прошивает бумагу, как швейная нитка ткань.

— Позолоченная полоса, — поднял указательный палец парагваец. — Один грамм чистого золота.

— Допустим, что парагвайский рубль, действительно, имеет достойное наполнение, — пошевелив усами, неохотно признал надёжность заморской валюты поляк. — Какое мне до этого дело?

— Я предлагаю предоплату в миллион золотых рублей, за организацию транспортировки ста тридцати тысяч пленных красноармейцев в Парагвай.

— С какой это стати нам их отпускать? — округлились глаза у начальника государства.

— Думаю, что Польской республике накладно кормить эдакую ораву голодных ртов, — принялся доходчиво объяснять коммерческую выгоду парагвайский делец. — К тому же, болезни прореживают их ряды.

— Всё в руках господа, — криво усмехнулся Пилсудский, вовсе не страдая от таких потерь.

— Польские христиане тоже страдают в плену, — держа ладонь на золотом распятии, укорил бессердечного начальника парагвайский пастырь. — У большевиков тоже голодно, и свирепствует холера. Пока вы договоритесь с ними об обмене, меняться не на кого будет.

— Переговоры ещё даже не начались, — нахмурил брови Пилсудский.

— Предлагаю вывезти пленных из обеих враждующих стран в нейтральный Парагвай, а вы спорте хоть год, хоть два, — скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула Алексей. — Я оплачу доставку людей в оба конца и достойное содержание в течение любого срока.

— Кто выступит авторитетным гарантом? — задал убойный, как он думал, вопрос Пилсудский.

— Французы, — удивил парагваец и поспешил объяснить: — Одно из условий Врангеля для передачи Черноморского флота — освобождение из большевистского плена двадцати пяти тысяч белогвардейцев.

— Откуда столько? — удивился Пилсудский.

— Одни не успели эвакуироваться из Крыма, другие наивно надеялись ужиться вместе с коммунистами. — Пожал плечами Алексей и решил нагнать жути на несговорчивого поляка. — В стане большевиков порядка нет: одни командиры обещают жизнь, другие комиссары норовят расстрелять. Так что, думаю, лучше бы всех пленников поскорее вывести на нейтральную территорию, а то перестреляют ненароком или холера сгубит. Содержание в сырых бараках и худые харчи здоровью не способствуют. Толи дело свежий воздух на южных плантациях, фрукты, овощи и умеренные физические упражнения.

— Умеренные? — прищурившись, хмыкнул Пилсудский, смекнув, что парагвайскому магнату нужна на плантациях дешёвая рабочая сила.

— Даже зарплату буду платить, — клятвенно перекрестился рабовладелец и смущённо потупил взор. — Конечно, вычту из жалования свою копеечку на транспортные расходы и плату за аренду жилья.

— Вижу, пан Ронин, в убытки себя вы не вгоните, — верно оценил деловую хватку крестоносца Пилсудский.

— Я веду бизнес честно, — вздёрнув окладистую бороду, выпятил грудь коммерсант. — Готов сегодня же выдать аванс владельцам пароходов — один миллион парагвайских рублей.

— Одна тонна золота, — перевёл ценность денежных купюр в драгметалл Пилсудский и недовольно скривился: — Всего лишь, по семь грамм золота за каждого пленного красноармейца. А сколько рассчитываешь получить прибыль от его эксплуатации?

— Зависит от того, сколько времени вы будете с большевиками границу делить, — усмехнулся эксплуататор. — Но капиталовложения надеюсь отбить с лихвой.

— Почему думаешь, что сумеешь уговорить комиссаров отдать тебе под честное слово тридцать тысяч пленных поляков? — недоверчиво прищурился Пилсудский.

— Отдать белогвардейцев же убедил, — похвалился дипломатическим успехом бессовестный меняла. — А за это обещал отряды неугодных им махновцев в Парагвай вывести.

— Ох и хваткий вы землевладелец, — покачав головой, восхитился многоходовкой махинатора Пилсудский. — Только зачем мне так заморачиваться с обменом пленных. Я мог бы и сам с большевиками сговориться побыстрее.

— Без прибыли, — поднял указательный палец специалист по торговле живым товаром, и начал разгибать остальные пальцы. — А так, вы экономите на содержании пленных, ибо процесс примирения долог и не возможен без демаркации госграницы. Польские судовладельцы получают авансом тонну золота. И так как дорога оплачена в оба конца, то из Парагвая торговые караваны смогут вывезти уйму недорогого продовольствия, и с большим прибытком продать дефицитный товар в голодающей Европе. Поверьте бывалому коммерсанту, что перевозка товара дорогого стоит. Кроме того, польским судам не придётся шататься по всему побережью Америки и простаивать в портах. На складах Парагвая уже сосредоточены достаточные запасы товара, скупленного в соседних странах. Крупных объёмов свободного продовольствия торговцам самим на рынках южного континента не найти. Я же уступлю дружественным полякам оптовые партии с хорошим дисконтом.

— Но по цене выше рыночной, — скривив губы, фыркнул поляк, поняв интерес спекулянта.

— Однако существенно ниже европейской, — сжал пальцы в кулак парагвайский магнат. — Вы одним действием избавитесь от лишних голодных ртов, гарантируете выживание пленных поляков, финансируете морские перевозки и доставку в разорённую войной страну дешёвого продовольствия. Думаю, как выдающегося начальника государства, вас должно заботить благосостояние польских граждан.

— А вы неплохо всё рассчитали, пан Ронин, — призадумался польский деятель и с недоумением глянул через плечо непрошеного гостя на натужно поскрипывающие створки двери кабинета.