Я видела, как изменилось его лицо. Он замер, нахмурив брови и стиснув зубы. Он что-то знал. Что-то, неизвестное мне.

— Ник! — невнятно бормотала я, — Здесь есть еще кто-то, помимо нас? Если это так, почему ты не сказал мне?

Он медленно отцепил мои пальцы от своей одежды и быстрым шагом направился в мою комнату. Я метнулась вслед за ним. Что, все-таки происходит? Он подошел к стене и нажал на планку. Стекло открылось. Все осталось тем же, что и обычно, только не было маленьких серых рыбок, суетливо снующих в свете ламп станции.

Мне показалось, что стекло было подернуто какой-то слабой зеленоватой дымкой, и я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Дымка не пропадала. Новая волна страха захлестнула меня с головой, заставив внутренности болезненно сжаться. Ник, так же, как и я, не отрываясь, смотрел на подводный мир, окутанный странным зеленоватым туманом.

— Твою мать! — вдруг выругался он, ударив кулаком по стеклу.

Я медленно подошла к нему и нажала на планку, закрывая аквариум.

— Что это, Ник? — шепотом спросила я.

— Плохо дело. — Он подошел к моей кровати и сел на нее, глядя неподвижным взглядом куда-то сквозь стену.

— Что это? — повторила я.

— Это? — он посмотрел мне в глаза со странной отрешенностью. — Это зеленая плесень.

— Ох! — облегченно выдохнула я. — Плесень. Я подумала, что нечто совсем плохое.

— Ты зря так радуешься! — Он грустно усмехнулся. — Хуже этой пакости нет ничего в мире.

— Что плохого может быть в плесени? — удивилась я, садясь рядом с ним. — Тем более, она за стеклом.

— Твой страх вызвала именно она. — Он тихо вздохнул. — Мы просто называем ее так, на самом деле эту субстанцию невозможно отнести к какому-либо виду. На Земле ничего похожего нет.

— Что она… или оно делает? — я снова вытерла дрожащие мокрые ладони о ткань футболки.

— Убивает. — Он пожал плечами. — И если не уйдет отсюда в течение суток, нам придется несладко.

— Убивает? — голос внезапно осел. — Но как?

— Ужасом. — Последовал ответ. — Вызывает галлюцинации.

— И человек умирает? — удивилась я. — Но почему? Страх неприятен, но не смертелен.

— Смертелен. Если слишком долго испытывать его, рано или поздно сердце не выдерживает.

— И как с ней справится? — поинтересовалась я.

— Никак. Люди еще не придумали способа победить эту мерзость. Она погубила уже не одну станцию.

Он встал и медленно направился к выходу из комнаты.

— Ник! Не оставляй меня одну! — я бросилась за ним. — Можно я пойду с тобой?

— Хорошо. — Он угрюмо кивнул. — Только у меня к тебе одна просьба.

— Какая? — Я нерешительно остановилась перед ним.

— Оденься. — Коротко бросил он, выходя в коридор.

Я только сейчас поняла, что стою на полу босиком, одетая в одну длинную футболку, в которой привыкла спать.

— Сейчас! — я бросилась к шкафу, лихорадочно выбрасывая вещи прямо на пол и пытаясь в этой куче найти что-нибудь подходящее. — Я быстро, Ник! Только подожди меня! Не уходи.

— Жду. — Донеслось из открытой двери.

Руки дрожали, когда я пыталась нацепить на себя одежду. С пуговицами справиться совсем не получилось, и ограничилась тем, что надела первые попавшиеся джинсы, обулась и опрометью бросилась в коридор. Ник стоял, прислонившись спиной к стене и сложив на груди руки. В его неподвижном взгляде застыла усталая обреченность.

— Ник! — я нервно теребила пальцами край футболки. — Что нам теперь делать?

— Ждать. — Он оторвался от стены и направился в сторону лаборатории.

Я последовала за ним, не отступая ни на шаг и не выпуская его из видимости. Рядом с ним было немного легче — я не слышала глухого рычания за спиной и не видела ничего жуткого в коридоре.

Ник вошел в дверь лаборатории, быстро подошел к шкафчику с медикаментами и остановился, что-то разыскивая в нем взглядом. Я, словно привидение, замерла за его спиной. Мне было все равно, что он собирается делать, главное, чтобы не прогнал меня, не оставил в одиночестве. Он протянул руку, вытаскивая пару коробок, закрыл дверцу и повернулся ко мне.

— Нужно идти.

— Куда? — хрипло спросила я, обхватив плечи дрожащими ладонями.

— К бассейну. Там будет немного легче. Нужно взять с собой воды, сидеть нам придется долго.

— Сейчас, — я метнулась в сторону кухни. — Я принесу.

— Хорошо. — Он кивнул.

Выходить даже в освещенный коридор было страшно. Я невольно замерла на пороге, сжала руки в кулаки, прислушиваясь к дико колотящемуся сердцу, и опрометью бросилась бежать. Я смогу. Должна. И никакая плесень меня не напугает.