Мягко в его исполнении звучит как урчание огромного тигра, который валяет между своих безжалостных лап кусок мяса перед тем, как сожрать. Не обидит? Как же… Я в безвыходной ситуации. Что же мне делать?! Признаться, как он и предлагает? Спасти себя ценой свободы и жизни сестры?!

– Вылезай.

Отрицательно машу головой.

– Тебе все равно придется вылезти. Врач приехал, нужно взять кровь на анализы.

– Для теста ДНК?

– Да.

– Я сдавала на этот тест слюну и волосы. Зачем вам моя кровь?

– Предполагаю, что ты сейчас не в себе!

– На что это вы намекаете?! Я не сумасшедшая и хорошо себя чувствую!

Какой он наглый, грубый хам! В пещере родился, вырос в криминальных джунглях! Ни этики, ни воспитания! Привык жить в мире опасности и продажных отношений.

– Глупая, ты можешь даже не знать, что тебя опоили снотворным. Подсыпали тайком… – хмыкает. – Хочешь или нет, но я это проверю. Вылезай, – поднимается. – Сама вылезай, мышонок, или я тебя за ноги вытащу.

Перспектива быть вытащенной за ноги совсем не радует! Я начинаю пятиться назад и внезапно задеваю задом выступ на кровати. Попа не проходит! Я не могла так быстро растолстеть! Скорее, от паники я распласталась, словно хомячок, и прошмыгнула в крошечную щель, но теперь не могу вылезти.

– Чего так долго возишься?!

– Я застряла, – говорю, тяжело дыша. – Не могу вылезти.

– Вперед попробуй, – советует Багратов.

– Не могу! – начинаю паниковать.

Внезапно начинает казаться, что кровать рухнет на меня сверху и раздавит. В лепешку! Мокрого места не останется!

– Я навсегда тут застряла! Мне нечем дышать!

– Хватит ломать комедию!

Внезапно кровать поднимается надо мной, как по волшебству.

– Вылезай! – повторяет Багратов.

Оказывается, это он приподнял массивную кровать одной рукой. Ручищей, если быть точной.

– Твоя пижама зацепилась за щепку, поэтому ты не могла вылезти.

Выбора нет. Теперь точно придется предстать перед грозным взглядом мужчины. Я вылезаю из-под кровати, но не спешу подниматься с пола, сижу, прижав колени к груди. Багратов возвышается надо мной, как исполин, загораживая собой верхний свет. Внезапно он присаживается на корточки и цепляет меня за плечо.

– Давай дружить, мышонок. Сейчас ты сдашь кровь и слюну на анализ, а потом, как хорошая девочка, расскажешь мне чистосердечно обо всем, что произошло. По-настоящему. Мне нет резона тебя прессовать. Отпущу сразу же, как только узнаю всю правду.

Он говорит мягко, но я чувствую, что он едва сдерживается. Держит меня за плечо осторожно. Однако может сдавить так, что косточки хрустнут. В Багратове чувствуется напряжение, от которого даже воздух гудит. Должно быть, у него огромная сила воли, если после вспышки злости он может разговаривать таким спокойным тоном.

Раздумываю над его словами. Я уже понимаю, что ситуация – полный швах. Все зашло слишком далеко! Мосты сожжены. Если я ему расскажу, не поверит! Посчитает, что я его за нос завожу. К тому же я не могу предать свою сестру…

Бросаю осторожный взгляд на суровое лицо Багратова. Мне кажется, ему незнакомы родственные чувства и тревога за близких. Он выглядит, как человек, без родины и флага. Он презирает правила, живет без ориентиров, всегда себе на уме. Может припугнуть до смерти, а может начать шептать на ухо жаркие непристойности. Через жалкий миг может встряхнуть и вогнать под кожу ледяные иголки страха.

Признаться ему?! Нет-нет, только не это!

– Дружить не получится, – вздыхаю.

– Это почему же?

С интересом смотрит на мое лицо.

– Все говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует.

Багратов протягивает ладонь и гладит меня по голове, игриво ущипнул за щеку со словами:

– Ты просто глупышка, которую используют втемную, навесив лапши на твои наивные ушки!

Он смотрит на меня с жалостью. Где-то внутри начинает ныть болезненно. В груди печет. В горле собирается ком. Ясно, что теперь я – сама по себе. План прост и понятен. Осмотреться, найти лазейку и сбежать…

Багратов приподнимает мой подбородок двумя пальцами:

– Даю последний шанс, мышонок. Тебе нужно сознаться во всем по-хорошему, рассказать детали. Потом я тебя отпущу и не с пустыми руками. Помогу устроиться в этой жизни на первое время.

– Даже так? – шепчу, опустив вниз ресницы.

Невозможно смотреть в глаза самого дьявола. Или он не так уж плох?! Другой бы даже не церемонился. В фильмах ублюдки всегда сразу пускают в роль кулаки или кое-что похуже. Однако Багратов со мной осторожничает.