– Одевайся, – выдыхает Багратов. – Обувь тоже нужна подходящая.

Я боюсь смотреть в сторону пыточных инструментов на каблуках, высотой под двадцать сантиметров.

– Резиновых калош здесь нет, – комментирует мой расстроенный вид Багратов.

Я понимаю, что чем дольше я медлю, тем больше ласковых эпитетов услышу. Поэтому действую быстро, натянув трусики, всунув ноги в черные туфли, каблук на которых выглядит самым надежным. Быстро-быстро надеваю платье и почти сразу же издаю разочарованный выдох.

Теперь понятно, почему Багратов сказал, что мой выбор – смелый. В этом платье я смотрюсь еще более раздетой, чем в мини! Перед глухой, под горло, но вся спина открыта, а на левом бедре красуется длинный разрез. Каждый шаг будет обнажать мои ноги едва ли не до самых трусиков! Может быть, еще не поздно что-то изменить?

– В самый раз! – припечатывает Багратов.

Я не знаю, куда девать свои руки и боюсь сделать шаг в сторону. Сердце колотится у самого горла, вызывая головокружение.

– Пошли, – Багратов опускает ладонь на мою талию, переместив руку ниже, на бедро.

Не дает уйти в сторону, прижимает теснее.

– Ты же помнишь, что должна быть послушной?

– Я обещаю быть тихой. На большее не рассчитывайте, – отвечаю в то же мгновение.

– И доступной.

– Еще чего.

Ладонь Багратова мгновенно ныряет за вырез платья.

– Не перечь. Пойти голой все еще реально.

– Я готова, – говорю замогильным голосом.

– Зачем мы здесь?

Прохлада позднего вечера покусывает мою кожу, заставляя покрыться мурашками. Оглядываюсь по сторонам.

Почему Багратов привез меня в эту подворотню? Явно не просто так. И дверь, возле которой мы стоим, внушает страх. Подворотня глухая и темная, но дверь – слишком добротная, из хорошей стали. На стене – крутой домофон, и сверху смотрит глазок камеры.

– Приехали отдохнуть, неужели неясно? – усмехается Багратов и пропускает меня вперед сразу же, как только распахнулась дверь.

Контраст с нищей подворотней велик. Мы оказываемся в коридоре, отовсюду дышит роскошью – стены отделаны дорогим деревом, люстры явно не из дешевого стекла.

Впереди нас серьезная пропускная система охраны. Багратов оставляет пистолет и проходит через металлодетектор. Багратова бегло осматривают, а когда наступает мой черед пройти через лапы двух дуболомов, Багратов предупреждает:

– Нежнее с моей девочкой. Она хрустальная.

В итоге осмотр занимает несколько секунд. Я до сих пор гадаю, куда мы пришли. Что гораздо важнее, зачем я нужна Багратову?

Спускаемся на цокольный этаж, оказываемся в большом зале с приглушенным светом, в котором много темно-красного, нашептывающего о непристойностях.

Здесь любят отдыхать мужчины. Танцовщицы изгибаются в немыслимо откровенных, гипнотизирующих позах. Их пластика завораживает. Ничего себе! Они точно сделаны из мяса и костей? Или пластилиновые. Откровенно говоря, здесь не только на танцы можно посмотреть. Флирт парочек переходит все грани…

– Нам дальше, – подталкивает ладонью.

– Я и не думала смотреть вечность.

– Так я тебе и поверил.

– Когда мы пойдем обратно?

– Мы еще даже не пришли, куда надо.

Хватка ладони на талии становится крепче. Багратов подходит к двери, шепнув охраннику что-то, его впускают без вопросов в отдельное помещение. Здесь воздух не вибрирует от низких басов музыки. Багратов направляется прямиком к низкому кожаному дивану и сгоняет оттуда девушку в одном белье.

– Пошла вон.

Она подхватывает платье и торопливо убегает. Мужчина, сидящий напротив, с недовольным видом смотрит на Багратова.

– Какого черта?!

– Давно не виделись, Ильдар!

Багратов занимает место и утягивает меня к себе, лениво забрасывает руку на оголившееся бедро.

– Тимур, – вздыхает мужчина. – Когда ты выиграл возможность приходить, когда тебе захочется, я думал, что тебе хватит такта и воспитания не приходить по пятницам. Пятница – священный день для меня! И он испорчен твоим появлением.

Говорящий примерно такого же возраста, как Тимур, только не такой грозный и жесткий на вид, скорее, хитроватый, и глаза немного навыкате.