Джонну поразило, как хрипло прозвучал его голос. Здесь таилась страсть, о которой она не подозревала и не знала, что об этом думать.

— Я знаю, что ты рисковал свободой ради них, — сказала она. На этот раз он ничего не сказал, и молчание ей показалось каким-то многозначительным. — Декер! — И, не задумываясь, она протянула руку и коснулась его лица. От лунного света в его синих глазах появился стальной блеск, но Джонна не могла оторваться от этих глаз. — Ты добился свободы и тут же опять рискнул потерять ее. Неужели свобода так мало значит для тебя?

— Свобода значит для меня очень много, — спокойно ответил он.

Джонна с удивлением смотрела на него. Сердце ее защемило. Внезапно ей стало трудно дышать.

Он взял ее руку за запястье и убрал со своей щеки. Она смутилась так явственно, что это доставило Декеру некоторое удовольствие.

— Пора спать, Джонна. Завтра утром ты обнаружишь, что презирать меня очень даже легко.

Можно было ответить, что и сейчас ей очень легко презирать его. Эти слова вертелись у нее в голове и чуть не сорвались с языка. Она так и не поняла, что же ее удержало, но ее благоразумное молчание было вознаграждено удивленным блеском его глаз. Она высвободила руку из его пальцев. Улыбка ее была не лишена самодовольства: Декер Торн не единственный в мире человек, умеющий скрывать свои чувства.

Джонна легла на бок, спиной к Декеру, и положила голову на согнутую руку. Пошарив позади себя, она нашла руку Декера и положила ее себе на талию. Сплела пальцы с его пальцами. Прошло какое-то время, и она почувствовала, что его напряжение ослабело. Он придвинулся к ней, и она удобно устроилась, свернувшись калачиком и прильнув к нему.

Джонна понятия не имела о том, что ей думать об этом человеке и об этом браке. Теперь ей стало ясно, что ей нравится, когда он ее обнимает, нравится чувствовать около себя его жаркое, сильное и стройное тело. Сегодня утром даже мысль о том, что ей придется разделять с ним ложе, была ей неприятна. А теперь она и представить себе не могла, что испытывала подобные чувства.

Джонна закрыла глаза.

— Когда мы выходим из Лондона?

— Как только начнет светать.

Так скоро! Утром она не будет так уверена в своих желаниях. Теперь Джонна это знает. Трудно будет поверить, что ей доставляло удовольствие лежать с ним в постели и что она позволила ему испытать удовольствие с ней.

— Тогда тебе нужно спать, — сказала она.

Он так не думал, по крайней мере можно и подождать, но мерное покачивание «Охотницы» у причала и спокойное дыхание Джонны привели к тому, что он уснул гораздо раньше ее.

Капитан Торн находился на мостике, когда Джонна снова его увидела. Она стояла в дверях, ведущих с нижней палубы, и несколько минут незаметно наблюдала за ним. Первый помощник обратил его внимание на что-то, и Декер поднял голову вверх. Взгляд Джонны упал на его сильную шею и темные, взъерошенные ветром волосы. Он поднял руку, защищаясь от солнца. Казалось, он отдает салют небесам.

Ей нравилось, как он стоит на капитанском мостике, легкий и гибкий, слегка изогнувшись, чтобы крепче держаться на качающейся палубе. Джонна никак не ожидала, что он двинется к борту, ловко вспрыгнет на край и сам полезет наверх.

Несмотря на свой страх, ей очень захотелось выйти на палубу и последовать за Декером. Всю жизнь она видела, как мужчины делают то, что делал сейчас Декер, и никогда не задумывалась об этом. Но теперь ей казалось, что сердце у нее бьется где-то в горле. И хотя Декер взбирался наверх быстро и уверенно, каждое его движение заставляло ее сердце бешено колотиться.

Джонне казалось, что она застыла на месте и вряд ли сможет пошевелиться. Однако что-то привлекло внимание Декера, и он посмотрел вниз, на нее. И тут он впервые оступился. Нога его пропустила канат и повисла в воздухе, но его спасло, что он крепко держался руками.

Ветер рвал паруса, прижимая рубаху к груди Декера. Ему показалось, что он слышит, как Джонна зовет его, потом он понял, что это шум ветра и воды. Декер и не мог бы услышать ее голос, потому что она закрыла рот рукой. Джонна стояла бледная, с огромными от ужаса глазами. Декер качнулся, чтобы покрепче ухватиться за канат, но понял, что уже поздно…

Прежде чем он сорвался вниз, Джонна упала в обморок.

Очнулась она, когда ее несли в каюту. Ресницы ее дрогнули, и она увидела бесстрастное и жесткое лицо Декера.

— Ты можешь отпустить меня, — сказала она.

— Могу, — небрежно ответил он. — А могу бросить за борт. Я еще не решил, что лучше. — Увидев, что Джонна поджала губы и в уголках ее рта появились ямочки, Декер улыбнулся — впервые с тех пор, как она потеряла сознание.

Войдя в каюту, он уложил ее на койку. Она тут же попыталась сесть, но он остановил ее, положив руку на плечо.

— Уверяю тебя, я чувствую себя вполне хорошо, — сказала она. Джонна на самом деле была скорее смущена своим обмороком, чем испытывала какое-то недомогание.