— Зато какое чутье! — сказал Обри. — К нему у меня доверия больше, чем к обугленному неопознанному трупу.

Колин усмехнулся:

— Хотел бы я так же верить в свое чутье, как ты.

— Как ты думаешь, что они задумали? Могу поспорить, что Северн и граф действуют сообща.

— Не знаю. Думаю, Сильвия недалека от истины, считая, что Лейден захочет вернуться в Уэйборн-Парк.

— С какой целью?

— Мерседес как-то рассказывала мне о его намерении доказать всем, что то, что я сделал, невозможно в принципе.

— Что он имел в виду?

— Он имел в виду пари. Мне кажется, он искренне верил, что я выиграл его обманным путем.

Обри громко захохотал. Едущая впереди Сильвия ог-лянулась, бросила на него беглый взгляд и быстро отвернулась. Ему, похоже, долго придется ползать у нее в ногах, прежде чем удастся поднять себя в ее глазах. Он понял это сейчас совершенно отчетливо.

— Значит, Уэйборн совсем тебя не знает.

— Это верно, что не знает. Но вполне вероятно, сумеет найти способ скомпрометировать меня. Этим как раз может объясняться его неожиданное появление.

— А Северн?

Глаза Колина были прикованы к горизонту. Солнце ярко освещало пологие холмы, видимые только на расстоянии. Вдали темнели верхушки деревьев, в которых ему чудились верхушки крыш и трубы Уэйборн-Парка.

— Не знаю, — ответил он, чувствуя, как в нем поднимается беспокойство. — Не знаю.

У Мерседес не было другого выбора, кроме как молча сидеть рядом с Северном. Он вез ее в маленьком открытом экипаже, и она понимала, что назад пути уже нет. Но по крайней мере это было не так оскорбительно, как там, на «Таттерсоллзе», когда она оказалась рядом с ним в тесном и душном пространстве закрытой кареты. Ей было спокойнее, что она на виду. Любой мог встретиться им на дороге между Уэйборн-Парком и Розфилдом. Утешало ее и то, что и близнецы, и Хлоя, и миссис Хеннпин знали, куда она с ним поехала. И каждый прохожий сможет подтвердить это.

Она скосила глаза в сторону Северна. Он правил лошадьми со знанием дела, легко и уверенно держа в руках поводья. Они двигались очень быстро, быстрее, чем, кажется, могла позволить изрытая колеёй дорога. Мерседес решила молчать. Ничего не поделаешь, приходилось расплачиваться за то, что согласилась быть в обществе Север-на. И ничто не заставило бы ее попросить его ехать помедленнее.

Он почти не разговаривал с ней с того момента, как помог ей подняться в коляску. Ей казалось, что он так же не рад ее обществу, как и она его компании. И то сказать, ему, видно, было нелегко примчаться с континента к умирающему отцу да еще и приехать за уей, выполняя его просьбу. Это подтверждало сложившееся у нее за многие годы впечатление, что Северн несколько разочарован в своем отце. Но это не объясняло, почему граф захотел обязательно увидеть ее перед смертью.

— А ваш отец знает, что я замужем? — спросила Мерседес. Это было логическим завершением ее последней мысли. Она не была уверена, что задала свой вопрос вслух, пока не услышала ответ Северна.

— Знает, — сказал он. — Вернее, знал. Память его уже не такая острая. Он вполне мог забыть. А почему вы спрашиваете?

Мерседес завязала потуже ленты шляпки у себя под подбородком.

— Я подумала, что это может объяснить его желание видеть меня. Наверное, он хотел благословить нас на брак.

— Возможно, — сухо ответил Северн. Лучше бы она не касалась этого предмета! Ей было неприятно вспоминать о предложении Северна. Но, к ее удивлению, Северн не стал развивать эту тему. Его мысли были явно где-то далеко, и Мерседес стало неловко оттого, что она подумала вначале, будто он не очень-то переживает близкую смерть отца.

Погруженная в эти размышления, Мерседес не сразу заметила, что Северн свернул с основной дороги на едва заметную колею.

— С какой стати она поехала с Северном? — возмущенно спросил Колин.

Близнецы посмотрели друг на друга, потом на Хлою. Все трое знали ответ, но никто не хотел отвечать. Холодная, едва сдерживаемая ярость капитана была ужасна. А у них не было желания попадаться ему под горячую руку.

Радость от возвращения Сильвии сразу испарилась. Она сидела на краешке дивана, испуганно глядя то на одного, то на другого. Чувствовалось, что она хочет что-то сказать, но вопреки обыкновению решила хранить молчание.

Наконец Хлоя поняла, что отвечать придется ей.

— Мерседес не смогла отказать графу в его просьбе, — сказала она. И, увидев устремленные на нее непонимающие взгляды возвратившейся троицы, торопливо продолжала:

— Отец Северна умирает. Это известие застало его на континенте, и он срочно вернулся домой. Он приехал за Мерседес, потому что отец хотел ее видеть. Он любил ее, вы же знаете. Его светлость всегда говорил, что для него удовольствие общаться с ней, хотя он редко имел возможность приезжать к нам. Мне кажется, граф обожал моего дядю, то есть отца Мерседес. Они оба питали страсть к астрономии. — Она резко замолчала и неуверенно закончила:

— По крайней мере так рассказывала мне Мерседес.