Он был молодой, со стильной трёхдневной щетиной и в чёрной майке от Хуго Босса под просторным твидовым пиджаком. Больше похож на студента или менеджера, чем на сыщика. В руках Никитин вертел кожаную папку.

«И это - следователь?
– Нина едва не расхохоталась.
– Этот заискивающий тон, это робкое переступание на пороге с ноги на ногу - это следователь?»

– Присаживайтесь, - разрешила она, придирчиво поправляя рукава.

«Наверно, Михаил вспомнил, как я жаловалась на свою бледную кожу. Поэтому выбрал такое закрытое платье», - подумала она, улыбнувшись.

– Личность стрелявшего в вас установлена, - начал следователь, раскрыв папку и щёлкнув авторучкой.
– Некий Егор Фролов. В памяти его трубки обнаружен номер, который раньше принадлежал вам. Вы подтверждаете факт знакомства?

– Подтверждаю.

– Где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Фроловым?

– Не помню. Он был приятелем моего покойного мужа.

– Когда вы видели Фролова в последний раз?

Нина нахмурилась, и устало опустилась на кровать. Ей было страшно вспоминать об этом. Она старалась как можно быстрее забыть обо всём, что случилось в тот день, выбросить из памяти навсегда, и тут вдруг этот следователь…

– Извините, - спохватился Никитин, вскакивая со стула.
– Всё-всё, молчу. Больше никаких вопросов. Остановимся пока на этом. Когда вам будет удобно со мной встретиться? Дня через три, устроит?

– Позвоните мне послезавтра, - разрешила Нина.

– До свидания, Нина Ивановна. Кажется, я должен поздравить вас с выздоровлением? Поздравляю. Просто не знаю, что говорить в таких ситуациях.

– Спасибо. Одну минуту, - Нина остановила его на пороге.
– Скажите, а тому человеку, который убил… убил этого Фролова - ему ничего не будет? Не будет проблем?

– Вы про Воронина? Что вы, да какие могут быть проблемы? Он находился при исполнении, действовал строго по инструкции. Применение оружия признано правомерным. Вот если бы он выстрелил раньше, пока Фролов только целился, вот тогда расследование могло и затянуться. А так… Нет, никаких проблем.

«Если бы он выстрелил раньше, Бобровский остался бы жив», - подумала Нина со странным чувством. Теперь она знала, что Иван не был виновен в гибели Саши. Но, к стыду своему, она не чувствовала никакой скорби.

За окном послышались короткие автомобильные гудки. Никитин отодвинул шторы и сказал:

– Ой, я пропал. За вами приехали. Это машина Михаила Анатольевича. Нина Ивановна, не выдавайте меня, договорились? Я исчезаю!

Он выскочил за дверь, едва успев разминуться с телохранителями Михаила.

– Нина Ивановна, вы готовы?

– Секундочку!

Она последний раз повертелась перед зеркалом и вручила телохранителям пакеты со своими вещами.

Нина легко сбежала по лестнице. Она уже отвыкла ходить, не держа в руке ни сумки, ни пакета, и в первые секунды просто не знала, куда деть руки. Но стоило ей оказаться в вестибюле и увидеть за стеклянной дверью чёрные машины и скопление людей, как сразу к Нине вернулась её летящая походка. Она спустилась по широким ступеням и направилась к «Гелендвагену» возле которого стоял Михаил.

Откуда ни возьмись, появился фотограф. Он с профессиональной бесцеремонностью вертелся вокруг Нины, снимая её на ходу, то припадая на колено, то вскакивая на парковую скамейку.

– Что здесь происходит?
– спросила Нина, когда Михаил взял её за руки и поцеловал ей кончики пальцев.

– Ничего особенного. Пресса должна зафиксировать триумфальное возвращение модели Нины Силаковой в мир высокой моды.

– Это и есть тот самый проект?

– Только одна его часть.

– А где другая часть?

– Здесь недалеко, - загадочно улыбнулся Михаил.
– Сейчас сама всё увидишь.

Машины пронеслись по улицам, как всегда, словно не замечая светофоров, и остановились на площадке перед административным особняком. Поездка была такой короткой, что Нина не успела даже ни о чём поговорить с Михаилом, который сидел рядом и не сводил с неё восхищённого взгляда.

– Мы приехали.
– Он вышел из машины и подал руку Нине.
– Вот - вторая часть моего проекта.

Она не сразу поняла, что её привезли прямо к загсу. А когда поняла, в замешательстве остановилась.

Михаил взял её под руку и повёл за собой.

– Не волнуйся. Все документы в порядке. Твой паспорт у меня. И на размышление нам дадут две недели.

– Две недели? Раньше давали больше.

– Тебе надо больше? Я, например, всё про нас понял и уже всё решил.

Приподняв подол, Нина вступила на крыльцо загса и остановилась перед дверями.

– Ну что, страшно?
– тихо спросил Михаил.
– Мне тоже.

– Не страшно. Непривычно, - призналась она.
– Наверно, для женщины - это счастье, когда рядом есть кто-то, кто принимает решение за неё. Наверно, я просто отвыкла, что за меня принимают решения.