— А на ужин?

— Молитва, конечно, — слегка удивился Насильник.

— Понятно. Негусто…

— Пусть бедность станет моей матерью, а покорность и терпение — моими сестрами.

Елена помолчала, слегка раскачиваясь с носка на пятку и обратно.

— От Кадфаля вестей не было?

— Нет. Дороги нынче опасные.

Насильник не сожалел и не беспокоился, он констатировал очевидный факт, и Елена в очередной раз подумала: как же трудно общаться с искренне верующими людьми…

— Неделю назад я видела на улице лекаря с сундучком, — сообщила она, глядя в сторону.

— Это бывает, — согласился Насильник, разминая серый мякиш. Кажется, искупителю было приятно вдыхать запах свежей выпечки.

— А вчера увидела другого лекаря. Тоже с сундучком.

Насильник молчаливо изобразил вопрос.

— Сундучки были разные. Дерево, мастер, отделка. Но устроены одинаково. Как мой, из Мильвесса.

Насильник опять же молча кивнул, дескать, услышал и понял.

— Я никому его не показывала. Почти никому… Монах в столичной тюрьме, помнится, очень интересовался и все спрашивал, зачем нужно то или это. А еще он брился налысо и носил черное.

Елена сделала паузу, как бы дав собеседнику возможность обдумать услышанное, она рассчитывала, что искупитель как-нибудь прокомментирует, но, увы, Насильник молчал.

— Ты от демиургов? — прямо спросила женщина.

Насильник поглядел снизу вверх, чуть искоса, немигающе и очень внимательно.

— Они проведали о моем существовании, и решили защитить, чтобы знание в мире умножилось?

Искупитель молчал.

— Думали, я придумаю еще что-нибудь полезное, — Елена продолжила рассуждения вслух. — Но тогда непонятно, к чему такие сложности? Не проще ли было меня схватить и сунуть в какой-нибудь подвал, чтобы выбить все секреты?

Искупитель моргнул, медленно и тяжело, как рептилия, но снова не вымолвил ни звука.

— Ну и чер… бог с тобой, — вздохнула Елена. — Может, хоть скажешь, чего ждать? Или намекнешь полусловом?

Насильник молчал.

— Ладно, закроем вопрос, — снова вздохнула Елена. Она по большому счету не особо надеялась на ответ, но все-таки… вдруг?..

— Что там с моей могилой?

Она фыркнула, сообразив, какой своеобразный каламбур получился.

— Как ты и думала, — отозвался, наконец, Искупитель. — Нет там никаких Ребьеров. Самозванец этот ваш «цин».

— Совсем никаких? — на всякий случай уточнила Елена. Женщина в ответе не сомневалась, однако хотела поставить в уме галочку напротив соответствующей графы.

— Да, — Насильник даже не стал обижаться. — Я обошел все кладбище.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Елена. — Тебе точно денег не надо? Работа есть работа.

— У меня все, что нужно.

Насильник обвел видимый кусочек парка долгим немигающим взглядом. Подумал немного и уточнил:

— Все, что нужно сейчас для души и для тела.

— А завтра? — не удержалась от легонькой подколки женщина.

— А завтра будет завтра, — исчерпывающе отозвался боевой старик. — Господь даст и направит.

— Это уж точно, — печально согласилась Елена. — Он уж точно направит.

— Хлеба, если можно, принеси еще, — попросил искупитель. — Вкусный. В храмовой пекарне такой не выходит. Слишком много гороховой муки.

— Принесу. А в целом что говорят? — спросила Елена. — Ну, здесь, у вас.

— Разное, — пожал плечами Насильник. — Как и везде. Жарко. Провизия дорогая. Люди грешат. Будет война. Император выступил на усмирение врагов. Скорее всего, уже подрались, а новости еще в пути.

Он склонился и поднял ножницы, будто показывая, что разговор себя исчерпал.

— Это уж точно, — негромко вымолвила Елена, сама не очень понимая, с чем именно она соглашается. Наверное, по совокупности.

— Ладно, до встречи, — махнула она рукой. — Если что, шли весточку.

— Хорошо, — качнул головой Насильник. Седые волосы он скрутил в массивный узел на макушке, отчего стал еще больше похож на японского самурая-пенсионера.

Елена пошла обратно, а искупитель внезапно сказал ей в спину:

— Наблюдение верное. Выводы неверные.

— Чего? — резко повернулась Елена, так, что плащ мотнулся тяжелыми крыльями за спиной.

— Наблюдение про сундучок верное. Выводы неправильные, — медленно, едва ли не по слогам повторил Насильник и в свою очередь повернулся к своему кусту, щелкая ножницами. Допытывать его дальше было все равно, что пинать камень, и Елена шагнула по дорожке, отсыпанной коричнево-желтым гравием, глотая злость.

Да что ж за мир такой, что за люди… Пантин, Насильник — оба ведь знают что-то полезное про нее. И молчат. Не подкупить, не уговорить. Одно слово — козлы!