Афродита молчала. Как и раньше, Марс не юлил и не пытался ее обмануть. Его честность или, вернее сказать, его осознание сложившейся ситуации, просто вынуждали действовать серьезнее.

— Что конкретно тебе от меня нужно? — спросила Афродита.

— Я не прошу тебя помогать мне остановить обряд, но хотя бы закрой гла…

— Хорошо, — перебила девушка.

— Что?

— Я ответила: хорошо.

Марс нахмурился. Теперь поведение волшебницы все больше настораживало его.

— Тебя не волнует судьба твоего народа?

— Я глава башни. — Афродита отстранилась и опустила руку с крепкого плеча. — Меня должна волновать только судьба магов, а народ можно и поменять.

Марс знал лишь немногое из истории этого мира, и то только с позиции самой Церцеи. В записях, найденных им, ничего не говорилось о предназначении башни магов, но там говорилось, что она играла решающую роль для всей страны на протяжении последней сотни лет.

— Будешь, — заговорила внезапно Афродита, — сидеть в моей комнате до самого начала обряда. Тогда я закрою глаза на твои шалости и, возможно, даже помогу, но предупреждаю: на меня не должна пасть тень подозрения. Репутация для меня превыше всего.

— Можно вопрос?

— Задавай.

— В каких отношениях вы с Гефестом?

Афродита ответила, не думая. С нотками раздражения в голосе она выплюнула:

— Заклятые враги.

Девушка даже не стала спрашивать о причинах подобного вопроса. Она молча развернулась и направилась на выход из спальни. Когда девушка покинула комнату, Марс остался в одиночестве.

«Судя по мифу из моего мира, — начал размышлять парень, — Афродита была женой Гефеста. Тот застал ее за прелюбодеянием с богом Аресом, которого чуть позже окрестили Марсом, и публично унизил их, набросив на них сеть. Эти сети были настолько тяжелы, что ни Афродита, ни Марс не могли снять их. Они так и продолжали лежать на одной кровати, в то время как другие боги могли лицезреть их унижение».

Склонив голову влево, Марс хитро сощурился. Мысленно он попытался сопоставить известные ему легенды и этот, вроде бы реальный, но уж точно необычный мир.

«Значит ли это, что в нашей ситуации все может сложиться также? Ее имя очень похоже на имя богини красоты, как и имя Гефеста, похоже на имя бога огня, но у богов и известных мне личностей совершенно разные фамилии. Так что они точно не те самые боги из мифологии. Как ни парадоксально, но мое имя тоже походит на имя бога войны — Ареса. Есть ли во всем этом закономерность или мне просто кажется?»

***

Прозвучал громкий настойчивый стук в дверь. Летисия, услышав его, быстро пошла навстречу этому звуку. Когда она открыла дверь, перед ее глазами предстало строгое выражение лица Милоаса. Из-за резкого открытия двери рука стражника все еще была приподнята в воздухе, а его взгляд выражал крайнее недовольство.

— Леди Фабиус, — выдавил из себя мужчина и опустил руку.

— Сэр Милоас? — уверенно спросила Летисия. — Что-то случилось?

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов. Позволите войти в вашу комнату?

Брови Летисии вопросительно приподнялись. Теперь уже в ее взгляде было видно недовольство, и даже возмущение.

— Войти в спальню девушки? Вам не кажется это вопиющим неуважением?

— И все же, — Милоас широко шагнул вперед, вынуждая этим своим действием девушку отступить, — я вынужден попросить вас выполнить мою просьбу.

Летисия не стала перечить. Самоуверенно приподняв голову, она шагнула в сторону и жестом пригласила войти.

Милоас не стал медлить. Он решительно прошел в спальню, вышел на самый ее центр и стал осматриваться. Комната казалась прибранной и просторной. В ней была двуспальная кровать, письменный стол, небольшой туалетный столик и занавеска для переодевания.

С недоверчивым прищуром Милоас осмотрел каждый уголок этого места. Он не чувствовал здесь постороннего присутствия, но и не исключал того, что у чтецов мог быть какой-то особенный навык скрытности. По крайней мере, именно подобным навыком он мог объяснить то, что в замке их никто так и не нашел.

— Итак, — прозвучал возвышенный и явно недовольный женский голос из-за спины, — вы наконец-то объясните, что вам нужно?

Милоас на мгновение закрыл глаза. Казалось, будто ему стоило невероятных усилий общение с аристократами. Каждый раз, когда он общался с высокомерным выходцем какого-то знатного дома, к его лицу приливала кровь, а стоило этому юнцу еще и заикнуться о превосходстве магов над стражниками, как его кулаки начинали чесаться.

Мужчина обернулся, спокойно посмотрел на возмущённое женское лицо и ответил: