Джон Веста откинулся на стуле:

— А вы довольно хороши в этом дерьме — для провинциального поручика-пограничника, конечно. Жизнь помотала?

— Помотала. Так какой калибр?

— 0,44.

Есть! У Барбары точно был "Дерринджер" под платьем! Неужели всё так просто? Какой у них мог быть мотив? С другой стороны — наркоманы! Взбрело даме в голову — и пристрелила ненавистного сатрапа и душителя свободы из цитадели мирового зла — Протектората. А папенька потом откупится. Кто там, интересно, папенька? Хватит у него денег для того, чтобы дело не всплыло наверх, и убийство так и осталось апоплексическим ударом? Но это всё — домыслы. Разбираться будет Веста. А потому я сказал:

— Если они не совсем идиоты, то объявят о пропаже "Дерринджера" сегодня или завтра. А если совсем — то вы можете найти его на правом бедре у некоей взбалмошной особы из соседней каюты. Это в принципе опасно — оставлять огнестрельное оружие в руках у людей, которые большую часть жизни проводят под воздействием дурманящих веществ...

Глаза сыщика округлились, и он хотел сказать что-то, но его прервал громкий женский крик с другого конца коридора. Веста вскочил с кресла, рявкнул:

— За мной! — и выбежал за дверь.

Ну, я и последовал за ним по коридору туда, где кричала горничная.

Это была каюта Егучи — того маленького серьезного нихондзина. И горничная кричать не перестала. Веста просто взял — и переставил ее в сторону от двери, бросив подбежавшим Натали и другим девушкам:

— Займитесь! — и сунулся в каюту.

Я — за ним. Почему вдруг сыщик стал мне доверять — черт его знает... В любом случае, Джон грязно выругался, развернулся на каблуках и ткнул большим пальцем себе за спину.

— Как вам это нравится?

Мне не нравилось. Кому понравится лежащий на полу полуголый упитанный и татуированный нихондзин, из брюха которого торчит странного вида клинок и вываливаются кишки? Более того — последним усилием Егучи-сан загонял этот самый клинок еще глубже, желая наверняка сдохнуть. Он и сдох спустя секунд тридцать, не издав ни единого звука.

— Чертовы нихондзины. Теперь мне всё ясно со вторым убийцей, — Веста достал из кармана портсигар и закурил прямо тут, в каюте, — Знаешь, как они ловко швыряются всякими заостренными штуками?

Я не знал. Для меня всё это было действительно странно, но за время этого своего приключения я повидал народы весьма удивительные и с обычаями чрезвычайно диковинными, так что идея выпустить себе кишки после того, как швырнул в кого-то столовым ножом, не казалась такой уж нереальной. Тем более, Изабелла говорила, что у Егучи были личные мотивы. Например — отомстить Герлиху за что-то. Месть выполнена — можно помирать? Кретинское объяснение, но какое есть...

— Ладно, два убийства на борту — это уж слишком. Буду запрашивать подкрепление, так что, если не хочешь, чтобы за тебя взялись всерьез, сиди в своей каюте и не высовывайся! — и когда это мы перешли на "ты"?

Великий детектив всех времен и народов зашагал по коридору и, глянув на матросов с ружьями, сделал им жест от глаз двумя пальцами — мол, я за вами присматриваю, или наоборот — присмотрите тут за всем. И пошел, покуривая сигарету. Он даже тело не прикрыл — просто запер каюту, и всё!

Каналья, как есть — каналья, вот кто такой этот Веста!

Я пока понятия не имел, что делать дальше, да и ночь никто не отменял — спать уже хотелось довольно сильно. Запереть двери, забаррикадироваться, надраться виски и подремать пару часов — этот план был ничем не хуже остальных. В любом случае в авантюру с побегом лучше было пускаться выспавшись.

Ни в дверь, ни в иллюминатор никто не мог проникнуть — я об этом позаботился. Даже придвинул чертов пуфик и сунул стул в ручку! Расположившись на диване, я приложился к бутылке и приготовился вздремнуть, как вдруг вздрогнул: мне показалось, что за стеной кто-то шепчется на лаймиш с руссильонским выговором. Какого черта, за стеной была каюта Вильсонов, и звукоизоляция тут имелась — нужно было усиленно напрягать голосовые связки, чтобы до соседей дошли отголоски!

Но после случая с тиканьем и бомбой я решил всерьез относиться к тому, что мне кажется. Или кажется, что кажется. А потому — напрягся, ухватился за револьвер и прислушался. Шептались двое!

— ...давай ее сюда! Да не бойся, проваляется пару дней в лихорадке, заблюет тут всё до потолка и насрет в штаны, ничего такого! Это ж не черная мамба!

— Да ну, травить змеями — моветон!

— То есть подорвать дюжину человек — нормально, а это — моветон? Давай сюда, говорю тебе!

— А он точно тут?