Мне не понравилось ее разочарование или вытянувшееся лицо, поэтому я быстро заявила:

— Это Кент. Мой бывший.

Это был не очень умный ход.

Ни в малейшей степени.

И вскоре все должно было стать только хуже.

Она просияла, но посмотрела на меня и спросила:

— Если он твой бывший, дорогая, почему ты хранишь его фотографию? Я всегда говорю: если двигаешься дальше, отодвинь прошлое в сторону, оставь пылиться на полке и начни с чистого листа.

Казалось, ее мудрое изречение относилось не только ко мне, но даже если ее глаза не обратились к Джонни, как тогда, когда я рассказывала о своих животных, ни от кого не ускользнуло, что сейчас ее слова, в основном, были адресованы ему.

— Марго, — прорычал Дэйв, и Джонни рядом со мной неловко заерзал.

Но чтобы успокоить меня, он обхватил меня сзади за шею.

Что меня совсем не успокоило.

— Ну, я… — начала я.

— Хочешь, я удалю ее? — услужливо спросила она, подняв палец.

— Марго, — одернул Дэйв.

— Нет! — воскликнула я.

Мертвая тишина окутала стол.

— Я не могу удалить ее. Это улика, — быстро сказала я и почувствовала, как что-то еще окутывает стол, приближаясь со всех сторон, но особенно со стороны Джонни.

Я сама заикнулась об этом, и, судя по жадному вниманию окружающих меня людей, мне не оставалось выбора, кроме как закончить рассказ.

— Полиция велела мне сохранить фото. Вазочка из молочного стекла в его руке принадлежал моей маме. Точнее, бабушке. Он вломился в мой дом, украл ее, отправил мне эту фотографию, а затем еще одну с уже разбитой вазочкой.

Марго деревянно перелистнула фотографию, и я увидела, как она побледнела.

— Я должна была отправить фото в облако, но все руки не доходили. Но, эм… он — главная причина, по которой я переехала в Мэтлок, — слабо закончила я.

Все время, пока я говорила, хватка Джонни на моей шее становилась все крепче и крепче…

И крепче.

— Улика, — прошептала Марго, уставившись на экран телефона.

— Он не хотел, чтобы я с ним расставалась, — объяснила я ей.

— Ох, дитя, — пробормотал Дэйв.

Но глаза Марго сузились.

На мне.

— Что еще он тебе сделал? — рявкнула она.

— Извините нас, — прорычал Джонни.

И у них не было другого выбора, кроме как извинить нас, потому что Джонни вышел из кабинки, схватил меня за руку и потянул, что означало, что я тоже должна была выбраться из кабинки.

Как только я оказалась на ногах, он прижал наши сомкнутые руки к своей груди, так что у меня не было выбора, кроме как тесно прильнуть к нему, пока он вел нас из ресторана, через парадную дверь, вниз по дорожке к дальней стене здания, где развернул меня. Он отпустил мою руку, положил свою мне на живот, прижал меня к дощатой стене и придвинулся так, что весь остальной мир исчез, и всем моим миром стал Джонни.

Затем из его горла вырвался звук, которого я никогда раньше не слышала ни от одного человека: низкий, раскатистый, утробный, приглушенный — то, что можно было описать только как — рев.

Мои глаза скользнули вверх по его горлу к его глазам, как раз когда Джонни выпалил:

— Кент?

— Ты что, только что выволок меня из ресторана? — прошептала я.

— Твой бывший вломился к тебе в дом, чтобы украсть то, что что-то значило для тебя, просто чтобы потом уничтожить?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на дорожку, и убедиться, что он действительно просто выволок меня из ресторана, потому что я стояла снаружи.

Не в ресторане.

— Иззи, посмотри на меня.

От безошибочно приказного тона мои глаза вновь метнулись к нему.

— Почему ты не рассказала мне это дерьмо? — потребовал он.

— Я…

— Теперь ты в безопасности?

— Ну…

— Ты сказала, что копы в курсе. Они что-то сделали с этим ублюдком?

— Это немного…

— Эти твои друзья знают? Те, о ком ты говорила, что живут рядом.

Он был в таком состоянии, что я не могла остановить себя.

Я подалась к нему, коснувшись пальцами его щетинистых щек, и прошептала:

— Джонни.

Вспышка черного огня продолжала обжигать меня еще мгновение, прежде чем он закрыл глаза.

Открыв их, он спросил теперь гораздо более спокойно:

— Он причинил тебе боль?

Я убрала руки с его лица.

— Он просто хулиган.

— Хулиган не вламывается в твой дом и не крадет у тебя вещи. Так поступает псих.

Я решила не говорить ему, что он выломал мою дверь, чтобы украсть Демпси.

Или еще что-то в этом роде.

— Копы в курсе. У меня есть на него судебный запрет. Дианна и Чарли тоже знают. В последний раз, когда я его видела, Чарли стоял в моем дверном проеме с бейсбольной битой, объясняя, что если он снова появится, Чарли размозжит ему голову этой битой. Думаю, он поверил Чарли на слово, и это хорошо, потому что у меня такое чувство, что Чарли говорил серьезно, а я не хочу, чтобы у него были неприятности. Но с тех пор я не видела Кента и ничего о нем не слышала. Я даже не уверена, что он знает, куда я переехала. Прошло уже несколько месяцев. Все кончено.