Джонни пристально посмотрел мне в глаза, прежде чем перевел взгляд на доску над моей головой.

— Очень мило, что ты беспокоишься, но…

Его пристальный взгляд упал на меня, и он прервал меня.

Шокирующе.

И потрясающе.

— Ты хорошо выглядишь. Хорошо пахнешь. Это платье такое чертовски горячее, что я хочу затащить тебя на задворки «Звезды», задрать юбку, сорвать с тебя трусики и трахнуть у стены.

У меня отвисла челюсть.

Джонни еще не закончил.

— Хочу ужинать рядом с тобой, зная, что ты не можешь надеть свои порванные, бесполезные чертовы трусики, и они будут лежать в моем кармане, пока ты будешь есть стейк, который и вполовину не так хорош, как тот, который я приготовил для тебя. Хочу, чтобы ты сидела рядом со мной, чувствуя себя хорошенько оттраханной.

— Джонни, — выдохнула я, и хотя меня никто хорошенько не оттрахает, увы, но от его слов я тут же хорошенько промокла.

— Я думал, что пройдет какое-то время и я вернусь, чтобы построить с тобой что-то другое, но не думаю что дружеские отношения сработают, Из.

— Пожалуйста, не говори этого, — умоляла я.

Его лоб приблизился к моему, одна рука поднялась высоко на стену рядом со мной, а другая скользнула вниз по моему боку, по мягкой эластичной белой ткани моего платья с рюшами, облегавшего фигуру от шеи до колен, без рукавов, и даже я задавалась вопросом, не слишком ли оно сексуально, чтобы носить его на работу (думаю, ответ я получила).

— Если он вернется, ты позвонишь в полицию, а затем мне, — приказал он.

— Я не могу этого обещать. Чарли уже заставил меня пообещать, что следующий звонок будет ему.

— Тогда ты звонишь этому парню Чарли, а потом мне.

— Он не вернется, Джонни, — заверила я.

— Ты звонишь копам, Чарли и мне. Скажи это, Иззи.

Я пристально посмотрела ему в глаза.

— Я звоню копам, Чарли, а потом тебе, Джонни.

Он не пошевелился.

Я тоже.

Но, в конце концов, мои губы произнесли:

— Она вернулась?

— О, нет. Черт возьми, нет. — Его лоб прижался к моему, когда он подчеркнул отрицание, которое, как мне казалось, я поняла, но когда он продолжил, я обнаружила, что все совсем не так. — Она не получит этого. Не получит нас. Мы больше не будем говорить о ней. Ей не удастся стать частью того, что будет со мной и тобой, с тем, кем мы станем.

У меня перехватило дыхание.

Что это значило?

— Как собаки? — спросил он.

— Хорошо, — выдавила я.

— А лошади?

— Хорошо.

— Уэсли все также поет?

Он убивал меня.

Я кивнула.

— Хорошо, детка, — прошептал он, его взгляд больше не фокусировался на мне.

Он упал на мои губы.

О, боже, он собирался поцеловать меня.

О, боже, а я собиралась ответить!

Этого не должно случиться.

Но я хотела этого, боже, как же я этого хотела.

Но у меня ушли все силы на то, чтобы пережить то, что закончилось после двух завтраков, двух ужинов, одного телефонного разговора, одной переписки и большого количества секса.

Если сюда добавятся поцелуи, больше секса или еще что-нибудь в этом роде, я, вероятно, не выдержу.

Нам нужно быть друзьями.

Мы не можем быть любовниками.

— Ох, черт, сынок, извини.

Наши головы повернулись (и я отмечу, что это произошло не без того, чтобы наши лбы не соприкоснулись) к Дэйву, пятящемуся назад с поднятыми руками.

— Я видел, как тебя потрясла новость об Иззи. Как и Марго. Она послала меня проверить вас, но теперь я удостоверился, что вы оба выглядите так, будто вы… в порядке. Вы, э-э… возвращайтесь к тому, что делали.

Джонни издал еще один звук, похожий на прежний приглушенный рев, но на этот раз это был не признак разъяренной ярости, а признак разъяренной досады.

Он оторвался от моего лба и крикнул:

— Мы возвращаемся, Дэйв. Передай Марго, что все в порядке, и я надеюсь, грибы уже принесли.

— Я взял тебе пива, сынок, грибы в пути, не торопитесь, — ответил Дэйв, бодро возвращаясь к парадным дверям и исчезая за ними.

У дверей стояла пара и смотрела в нашу сторону.

— Привет, э-э… Джонни, — окликнул мужчина.

— Трев, — поприветствовал Джонни, и это прозвучало как ворчание, громкое, но, тем не менее, ворчание.

Женщина, с которой был Трев, нерешительно помахала рукой.

Джонни проигнорировал ее.

Я нерешительно помахала в ответ.

Это вызвало у нее неуверенную улыбку.

Я также неуверенно улыбнулась в ответ.

— Детка, — одернул Джонни.

Я оглянулась на него, надеясь, что он, возможно, отстранится, но он все еще был близко.

— Это Франсин — главная сплетница Мэтлока, — поделился он.