Я вздрогнула, а затем растворилась в нем.

— Из?

Я сдвинулась ровно настолько, чтобы уткнуться носом в область между членом и яичками.

— Из, — прозвучало грубовато, но в то же время весело.

— Ммм?

— Ты там уснула? — спросил он скорее удивленно, чем резко.

— Ммм.

— Как бы мне ни нравилась твоя хорошенькая киска и мысль о том, что ты можешь заснуть так на моем лице, может, перекатишься?

Это потребовало усилий, но я перекатилась.

Он перевернул меня лицом к себе и перекатился на меня.

Я посмотрела на его красивое, довольное, удивительное лицо.

Он улыбался.

— Ладно. Приятно знать, что ты можешь быть горячее, чем когда запрыгнула на мое хозяйство в конюшне, — заявил он.

— Я не запрыгивала на твое хозяйство, — пробормотала я, физически неспособная на большее, чем бормотание.

— Детка, ты подскочила и чуть не села мне на член.

— Как скажешь, — пробормотала я, обнаружив, что у меня есть энергия, чтобы провести кончиками пальцев вверх и вниз по его спине.

Его веселье не исчезло, но стало теплее и слаще.

Его голос тоже звучал теплее и слаще, когда он спросил:

— Хочешь знать, что мне нравится?

— Могу я угадать? — переспросила я в ответ.

— Валяй, — предложил он, все еще улыбаясь.

Я приложила усилие, чтобы поднять голову и коснуться его губ, и обнаружила, что это отняло у меня все силы, поэтому я откинулась на подушки и обняла его.

— Тебе нравится кончать для меня.

— О, да, мне это нравится, — согласился он.

— Мне тоже, — поделилась я.

— Я заметил.

— Очень… сильно, — добавила я.

Я почувствовала, как он усмехнулся.

— Да. Я заметил.

— Очень, очень, очень, — излишне подтвердила я.

Он снова улыбнулся.

— Хочешь знать, что еще мне нравится?

— Когда я верхом на твоем лице.

Его улыбка стала шире.

— Да, детка. Определенно. Когда ты полностью теряешь самообладание и становишься сексуальным котенком, это потрясает мой мир.

— Хорошо, — пробормотала я.

— Из, — позвал он.

— Да?

— Ты вся в моей сперме, детка, — прошептал он.

— Хм, — промурлыкала я, решив приложить больше усилий, и сделала это, подняв голову и проведя носом по его шее.

Затем откинулась назад.

Его большой палец начал описывать круги на моем виске.

— Ты не угадала, sp"atzchen, — сказал он мне.

— Что не угадала?

— То, что мне нравится.

— Я думала, тебе нравится кончать для меня.

— Да.

— И я на твоем лице.

Его голос дрожал от смеха.

— И это тоже. Но еще не все.

— Тебе нравится мой гуакамоле.

— Да, — прошептал он, и то, как он это сделал, заставило мой сексуальный туман рассеяться.

Я посмотрела в его глаза и увидела там, несомненно, веселье, и, определенно, теплоту и нежность.

Но что-то большее.

Нет.

Всё.

— Что еще тебе нравится? — тихо спросила я.

— Ты, — просто сказал он.

Я.

— Джонни, — выдохнула я.

Его лицо исчезло у меня на шее, и он сказал там:

— Ты — сексуальный котенок, который утыкается носом в мой член после того, как я дважды кончил на себя, а я не делал этого дерьма, может, лет с тринадцати. Ты — деловая женщина. Ты, заботящаяся о своей сестре. Ты, скучающая по маме. Ты, считающая Марго милой, а не властной командиршей. Ты, любящая своих собак, мою собаку, своих кошек, лошадей и позволяющая птицам прыгать вокруг тебя. Ты во вчерашнем голубом платье, ты в джинсах, в которых я тебя встретил, ты в том белом платье в «Звезде», и ты в моей футболке в конюшне.

Его большой палец все еще рисовал круги на моем виске, а его лицо по-прежнему утыкалось мне в шею, поэтому я повернула голову и поцеловала его запястье.

Он поднял голову, и я повернулась к нему.

— Детка, я не против сменить памперс, — прошептал он.

— Я рада, — прошептала я в ответ.

— Но я возражаю против того, чтобы моя сперма высыхала на тебе.

— Все в порядке.

— Нет.

Я сжала его в объятиях.

— Я, правда, не возражаю.

— А я возражаю, потому что, получу повод смыть ее с тебя в душе.