— Слушаю вас, — сказал Ветров. Он, по старой привычке, не признавал телефоны, «переведенные» на секретарей.

— Добрый вечер, — глухо произнес Ахмад. — Как у вас дела?

— Неплохо. А у вас?

— Очень плохо. Рамик у нас сильно простудился в Воронеже. Говорят, ваше лекарство оказалось с гнильцой.

— Не может этого быть. Скорее с гнильцой оказался ваш человек.

— Послушай, полковник, — разозлился Ахмад. — Рамика уже нет. А я живой. Со мной такие шутки не проходят. Ты не забыл, сколько нам остался должен?

— Не забыл. Приезжай и забери, — сказал Ветров. — Или, если хочешь, я сам к тебе приеду, — добавил он.

— Нет, — ему не понравилась уступчивость полковника. Обычно тот бывал не столь податлив. — Куда мне приехать? — спросил Ахмад.

— На наше прежнее место. Я привезу деньги.

— Нет, — сказал Ахмад. — Встретимся на проспекте Мира. Ты знаешь где.

— Знаю. Хорошо, буду через полчаса.

Ахмад положил трубку. Если Ветров что-то задумал, лучше перенести встречу еще раз. Тогда он не успеет подготовиться. Если полковник имеет план устранения нежелательных свидетелей, то он, Ахмад, должен позаботиться о собственной жизни.

Через полчаса на проспекте Мира остановился черный «Мерседес» с затемненными стеклами. Точно в назначенное время стекло опустилось — на заднем сиденье можно было заметить Ветрова. Еще через минуту подъехал «СААБ», из которого выбрались двое боевиков Ахмада, Один из них подошел к Ветрову.

— Ахмад извиняется, — сказал он, наклонившись. — Ахмад ждет вас в другом месте. На Коровинском шоссе.

— Хорошо. Я подъеду туда, — согласился Ветров, поднимая стекло.

— Нет, — возразил боевик, — мы поедем вместе с вами. Иначе встреча не состоится.

— Ладно. Только давайте — вы впереди, — сказал Ветров.

Машины, развернувшись, поехали в сторону Коровинского шоссе. Через двадцать пять минут они были на месте. Их уже ждал шестисотый белый «Мерседес» Ахмада. Темный «Мерседес» Ветрова подъехал совсем близко и остановился почти рядом с машиной Ахмада. Одновременно опустились два затемненных стекла.

— Привез деньги?

— Конечно, привез.

— Рамик погиб, — проворчал Ахмад, словно действительно убили его лучшего друга. — Из-за твоего чемоданчика погиб. Ты не правильно ему подсказал.

— Он нажал не ту кнопку, — ответил Ветров.

— Он не мог ошибиться, — возразил Ахмад.

— Он ошибся, — улыбнулся Ветров. — Как и ты, — вдруг добавил он, падая на сиденье, и за его спиной вырос человек с гранатометом в руках.

Ахмад хотел что-то сказать, возразить, спросить. Но было поздно. В последнюю секунду Ахмад понял, почему Ветров вчера так уверенно показывал этот чемоданчик. Он точно знал, что никто не расскажет о нем. Машина взорвалась, и все сидевшие в белом «Мерседесе» мгновенно превратились в факел. Со стороны города уже подъезжали три автомобиля. Сидевшие в «СААБе» боевики, сообразив, что сопротивление бесполезно, с высоко поднятыми руками вылезли из своего автомобиля. И все трое были расстреляны мрачными людьми из подъехавших машин.

— Все в порядке, — подошел к Ветрову один из них. — Все кончено.

Полковник кивнул. Он даже не посмотрел в сторону белого «Мерседеса», где догорал уже труп Ахмада.

— Миша, в банк, — приказал полковник, снова поднимая стекло. Обратившись к сидевшему рядом убийце, он добавил:

— А ты можешь выйти. Нам твой гранатомет в банке уже не нужен. Побереги его до завтра, может понадобиться.

Когда через полчаса на место происшествия прибыли сотрудники милиции, они увидели только догоравший остов белого «Мерседеса» и три трупа, валявшихся на шоссе.

Когда Дронго приехал в ФСБ, он с удивлением узнал, что ему не заказан пропуск. На Машкова это было совсем не похоже, он не страдает склерозом, с огорчением подумал Дронго. Попросив разрешения позвонить, он набрал телефон полковника. Никто не отвечал. Тогда он позвонил в отдел и с изумлением узнал, что полковник Машков срочно вылетел в командировку, а за него остался подполковник Левитин. Дронго, уже не раздумывая, набрал номер Левитина.

— Добрый день, — пробормотал Дронго, он не любил Левитина, но вынужден был ему звонить.

— Кто это говорит? — спросил под полковник.

— В прошлом году мы с вами встречались, — напомнил Дронго.

— Я так и подумал, что это вы, — сказал Левитин. — Как только у нас большие неприятности, сразу вы появляетесь. Как злой дух из табакерки.

— Там был злой чертик, — напомнил Дронго.

— Какая разница? Вы, конечно, зашли к нам случайно?

— Нет, не случайно. Мне нужно поговорить с полковником Машковым, но он вылетел в командировку. Поэтому я хотел бы поговорить с вами.