Кривцова закрыла два раза глаза и вдруг негромко произнесла:

— Я все понимаю.

— Очень хорошо. Не нужно волноваться. Мы уже знаем, что случилось с вами за эти три дня. Но нужно уточнить некоторые детали, которые ваша подруга не помнит. Вы можете вспомнить номер автомобиля, который вас преследовал?

— Да, — поморщилась Кривцова, — я помню. — Она назвала номер автомобиля, и стоявший рядом офицер записал его в блокнот.

— Спасибо, — кивнул Машков. — А кто разговаривал с Малявко, вы не знаете?

— Нет. У него был такой голос… резкий. И обувь очень дорогая. Больше я ничего не успела заметить. Но у Беззубика должна остаться пленка.

— Какая пленка? — спросил Машков. — Они же забрали магнитофон?

— Нет, — тихо сказала Римма. — Они ничего не нашли. Говорили, что не нашли.

— Поищем, — сделал отметку в своем блокноте стоявший рядом с Машковым офицер.

— Вы видели напарника Бондаренко? Того, который хотел вас убить…

— Да. Он сидел за рулем «Волги», которая стояла сначала у Думы, — вспомнила Римма. — А потом я ее увидела у нас. Это они убили Николая Николаевича. — Она беззвучно заплакала. — Это они…

— Уходите, — сказал лечащий врач. — Сестра, идите сюда.

Машков вышел из палаты. Потом обратился к своему подчиненному:

— Позвони в милицию, пусть оставят пост рядом с ее палатой. Мало ли… всякое может случиться. И найди этого Беззубика. Он срочно нужен. Если магнитофон еще у него, он нам может очень помочь.

— Сделаем, — ответил офицер.

Полковник приехал в управление в расстроенных чувствах. Он понимал, что Кривцова говорит правду. Но он понимал и другое: если замешан кто-то из политиков или депутатов, такое дело не дадут довести до конца. В преддверии президентских выборов может случиться все, что угодно, и поэтому никто сейчас не разрешит устраивать «разборку» с депутатами. С другой стороны, судя по всему, эти два помощника действительно охотились за Кривцовой. Интересно бы познакомиться с депутатом Тетеринцевым, у которого такие кадры, подумал полковник.

Машков рано начал седеть. Еще с тех пор, как в Таджикистане погиб его брат. К сорока годам голова поседела так, что ему уже не давали его возраста. В сорок четыре, несмотря на моложавость и подтянутость, он выглядел на все пятьдесят — сказывались бессонные ночи; мешки же под глазами отнюдь не молодили. Его сотрудники, занимавшиеся проблемами терроризма, менялись каждые два года. Многие не выдерживали и уходили в другие подразделения. Оставшиеся ценились на вес золота.

Машков сидел в своем кабинете, ожидая звонка из квартиры Беззубика, когда в половине первого раздался телефонный звонок. Полковник поднял трубку.

— Слушаю. — Он ожидал услышать чей угодно голос, но только не этот.

— Добрый день, полковник. Как ты поживаешь?

— Дронго, — обрадовался Машков. — Я не слышал твой голос целый год. Как у тебя дела? Последний раз мы виделись на крыше отеля «Крийон», в Париже.

— Помню, — засмеялся Дронго. — Когда ты клеил свои наклейки.

— На бомбу, которую ты нашел, — рассмеялся в ответ Машков. — А что случилось, какими судьбами?

— Послушай, полковник, это ваш отдел занимается террористами? Я правильно позвонил?

— Вообще-то это не телефонный разговор, но правильно. Что тебя интересует?

— Нужны данные на одного человека. Не обязательно по телефону. Можешь переслать на мой компьютер.

— Конечно, перешлю, — заверил его Машков. — У тебя простых дел не бывает.

Ты у нас всегда занимаешься сволочью мирового масштаба. Кто именно тебя интересует?

— Есть такой депутат Государственной Думы Тетеринцев. Он и владелец «Порт-банка».

— Так… — сказал Машков. — Значит, тебя интересует Тетеринцев?

— Это тебя удивляет?

— Очень. Он и меня тоже интересует.

— Можно узнать, почему им вдруг заинтересовался ваш отдел? Мне казалось, вы занимаетесь делами совсем другого рода.

— Не могу ничего сказать, — признался Машков. — Давай сделаем так: ты сейчас приедешь ко мне, и мы обо всем поговорим. Только прямо сейчас.

— Через десять минут выезжаю, — пообещал Дронго.

— Договорились. — Полковник положил трубку, еще не зная, что через десять минут его уже не будет в этом кабинете.

«Почему Дронго заинтересовался Тетеринцевым именно сейчас?» — спрашивал себя Машков. И тут раздался звонок. Он снова поднял трубку. Звонил капитан Саруханов. Он доложил, что, по мнению экспертов, самосвал не только мог остановиться, но и вообще должен был выехать совсем с другой стороны.

Получалось, что наезд на автомобиль Глебова — факт доказанный.

— Все ясно, — вздохнул Машков; с каждой минутой дело становилось все более интересным.

И в этот момент секретарша генерала сообщила, что полковника срочно хочет видеть генерал.