Ветров вышел на дорогу без охраны, хотя прекрасно понимал, что ему, возможно, грозит смертельная опасность. Ведь кое-кто, наверное, полагает, что он слишком много знает, — следовательно, удобнее всего вывести его из игры именно сегодня утром, когда операция вступила в завершающую фазу. Но операция еще не завершилась, поэтому Ветров имел все основания предполагать: его не станут отпевать раньше срока — учитывая необходимость оперативного руководства именно финальной частью акции.

Поначалу все было так, как ему сказали. Машины подъехали к автобусной остановке, на которой, кроме Ветрова, стояли еще несколько человек. И он, сопровождаемый удивленными взглядами старушек, дожидавшихся автобуса, полез в «Мерседес». Еще и увидел там Самого.

— Добрый день, я решил лично с вами побеседовать, полковник.

Спереди сидели водитель и охранник, но их хозяин понял стекло, отделявшее салон от первого ряда. Это был лимузин, изготовленный по специальному заказу.

— Что у вас происходит? — спросил владелец автомобиля. — Только коротко.

Машина на высокой скорости неслась по шоссе. С двух сторон ее прикрывали другие «Мерседесы».

— Все нормально, — доложил Ветров. — На Малой Бронной произошел взрыв, в котором снова обвинили городские службы.

— Я читал газеты, — кивнул собеседник. — Журналисты иногда… как с цепи срываются. Похоже, долго искали повод свести личные счеты. Но статьи крепкие, некоторые очень крепкие… Дальше.

— Сегодня утром захвачен автобус с заложниками. Все как планиров…

— Да-да, — перебил собеседник. — Знаю, в курсе. Сколько там человек?

— Один инструктор и пятеро ребят. Им еще нет восемнадцати. Я не имею в виду инструктора, конечно. Но тот инвалид, потерял ступню в Чечне.

Психологически — все четко. Старший брат одного из них погиб в Воронеже вчера утром, во время взрыва на вокзале. Выглядит достоверно. Младший решил отомстить. Если власти попытаются силой освободить заложников, то им придется перестрелять пятерых ребят и инвалида, участника чеченской войны. Если кто-то из ребят пострадает, я уже не говорю о заложниках, скандал получится грандиозный. Тогда выяснится, что спецназ убивал малолетних парней заодно с инвалидом. А если власти согласятся на все условия, то инструктор вылетит с двумя ребятами, оставив троих в автобусе, который взорвется через тридцать минут после взлета самолета. Разумеется, никто об этом не знает. Но в таком случае выйдет еще больший скандал — из-за бессилия властей, отпустивших террористов. И тот, кто руководит операцией по освобождению заложников, рискует оказаться в ужасном положении…

— Я только что получил сообщение, что руководителем операции по освобождению заложников назначен мэр города.

Ветров взглянул на собеседника. На лице этого человека не дрогнул ни один мускул. Полковник Ветров умел просчитывать ситуацию. Заложников захватили немногим более часа назад, а сидевший в машине человек уже знал, что мэр столицы назначен руководителем штаба по спасению заложников. Если учесть, что само назначение могло состояться лишь минут двадцать-тридцать назад, можно было представить, на какие верхи выходит сидевший в автомобиле человек. И как четко была спланирована операция, поставившая основного кандидата в Президенты в абсолютно проигрышную ситуацию…

— Тогда все ясно, — кивнул Ветров. — Надеюсь, вы меня понимаете. Ни сам инструктор, ни его ребята никого не интересуют. И ли самолет тоже взорвется…

Впрочем, два случных взрыва — это уже неслучайно. Можно найти другое решение. В любом случае инструктору нельзя сразу становиться миллионером. Он может умереть от разрыва сердца. Вы меня понимаете?

— Мы все подготовим, — кивнул Ветров.

— Очень хорошо. Мы доставим вас туда, где подобрали. Я думаю, вы не случайно выехали так рано за город. И не забудьте про «новоиспеченного» миллионера. В конце концов это даже непатриотично, если ему удастся вывезти деньги из страны.

Ветров появился на даче ровно через час. За время его отсутствия дважды звонил Малявко. Он находился в аэропорту и дважды звонил в автобус на мобильный телефон Кошкина. Пока все шло нормально. Единственной неприятной новостью было появление на даче Тетеринцева. Депутат, очевидно, не выдержавший нервного напряжения, сам приехал на дачу к полковнику. Но это был не сбой, а всего лишь недоразумение.

— Куда ты уезжал? — Тетеринцев пристально посмотрел на Ветрова.

— Выбивать тебе место министра внутренних дел, — усмехнулся полковник.

— Я серьезно…

— Ну и напрасно. Я тебе все равно ничего не скажу. Так надо, иначе все дело можно провалить.

— Ладно, конспираторы… — отмахнулся Тетеринцев. — Решайте сами, что хотите. И вообще, этот автобус меня не интересует. Не мое это дело.

— Вот именно — не твое, — согласился полковник.

Через сорок минут снова позвонил Малявко, который сообщил невероятную новость. Совсем недавно по аэропорту пронесся слух, что из автобуса начали выбрасывать покойников. Ветров стиснул зубы, чтобы не сорваться на крик. Какие трупы? Кто разрешил? Если Кошкин начал расстреливать детей, то с ними никто не станет вести переговоры. И вообще — долго цацкаться не станут. Сразу возьмут приступом автобус и перестреляют всех, как котят.

— Мы сами позвоним ему в автобус, — сказал Ветров. — Сам не смей звонить.

Ни в коем случае. Забудь его телефон.

Он положил трубку и повернулся к Тетеринцеву.

— Где твой второй помощник? Этот уголовник, как его?..

— Бондаренко, — понял Тетеринцев. — Он в городе, ждет нашего сигнала.

— Пусть позвонит на мобильный Кошкина и узнает, в чем дело. Кого они там пристрелили и почему? И вообще, что, собственно, там происходит? Только скажи, чтобы говорил не больше сорока пяти секунд. Потом могут засечь, и он не успеет уйти. Пусть звонит из обычного телефона-автомата.