Шрифт:
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Глава 33
— Зачем вы его убили? — прошептал Тарас, когда труп вывалился из автобуса.
— Мы же договаривались…
— Он сам напросился, — криво усмехнулся Кошкин. — Если бы ты не отдал ему автомат, ничего бы не случилось.
— Зачем вы его убили? — упрямо твердил Тарас.
— Не твое дело! — заорал Кошкин. — Заткнись!
— Как это не его? — неожиданно вмешался Слава. — Вы нам говорили, что все пройдет чисто. Спокойно улетим. А вместо этого человека убили…
— Молчать! — побагровел Кошкин. — Учить меня вздумали, молокососы…
— А вы не кричите, — поднялся сидевший рядом с Колей Павел. — Мы к вам в помощники не нанимались. Сами сказали, что все будет чисто.
— И ты?.. — изумился Кошкин. — И ты тоже? Решил показать, какой ты храбрец. Ну давай, иди сюда. Давай, я тебе говорю. — Глаза его побелели, что бывало всегда, когда он собирался ввязаться в драку.
Коля потянул Павла за руку, желая успокоить приятеля.
— Да ты что? — вырвался Павел. — Он же, гад, нас всех под расстрел подвел.
За захват автобуса нам лет по пять могли дать. А может, и условный срок, как несовершеннолетним… А за убийство… Или всем пожизненное наказание светит, или расстрел. И без всяких снисхождений. Он же нас под статью подвел, сделал соучастниками убийства.
— Вот как ты заговорил? — Кошкин встал в проходе, глядя в конец автобуса.
— Значит, решил, что ты самый умный. Думаешь чистым выйти? Уже не получится.
Много дерьма на тебе висит.
— Я ухожу, — решительно заявил Павел. — Мне здесь делать нечего.
— А деньги ты получать хотел?
— Хотел. И автобус пустой готов был сжечь. Но убивать мы не договаривались. Я ухожу. — Павел положил автомат на сиденье, бросил на пол свой пистолет и повернулся к Кошкину. — Скажи пусть откроют дверь, и я уйду.
— Сидеть! — Кошкин неожиданно выхватил пистолет. — Сидеть, сука! Решил, что ты самый умный. Замараться боишься? Коля, возьми его оружие. Быстро!
У Николая все еще болела голова. Поэтому он даже не пытался перечить.
Протянул руку. Взял автомат и пистолет. Павел удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Ты тоже сдай оружие, — приказал Кошкин, направив пистолет на Славика.
Слава пожал плечами и протянул свой автомат сидевшему рядом Роману. Тот молча взял оружие, ничем не выражая своих чувств.
— И ты, — сказал Кошкин, приставив дуло пистолета к голове Тараса. — Умнее будешь. В следующий раз оружие у тебя так просто не отнимут. Отдай автомат, слюнтяй.
Он ткнул дулом пистолета в лоб Тараса. Отобрал у него автомат и толкнул его в спину.
— Пошел, говорю!..
Тарас едва не упал, но все же удержался на ногах, и, поднявшись, поплелся в конец салона.
— Вот и определились, — криво усмехнулся Кошкин. — Выходит, из пятерых только двое мужиками оказались. Остальные рохли, кисель, барышни, пустое место.
Ну так и оставайтесь на пустом месте. И сидите хоть всю жизнь в своем дерьме.
Павел хотел что-то сказать, но Слава его удержал. Все трое сели на заднее сиденье. Коля сидел рядом и чувствовал себя то ли предателем, то ли подлецом.
Как им объяснять? Ведь он молчал, когда они протестовали. Молчал из-за сильной головной боли. И думал об Артеме… Молчал и Роман — он всегда был себе на уме.
Кошкин расценил их молчание как лояльность и решил, что им стоит доверять.
Остальные, по его мнению, были «человеческим браком». А ведь все пятеро знали, на что шли, когда захватывали автобус. И все пятеро должны были понимать, что жертвы возможны. Правда, он обещал им спалить автобус только тогда, когда все дети его покинут, обещал устроить фейерверк в знак протеста против взрыва в Воронеже. Эти парни не знали, что трое из них взлетят на воздух вместе с автобусом, когда самолет будет уже в воздухе. Для Павла и Коли он сделал исключение. Первый был «лидером» и мог еще пригодиться. Второй мог понадобиться для игры, в которой была задействована вся его несчастная семья. «Справедливый мститель», он обеспечивал всей операции не только прикрытие, но и гарантированную прессу во всех газетах — и не только в России.
В половине второго позвонил Бондаренко.
— Как дела? — спросил он, не подозревая, что телефон прослушивается.
— Порядок, — ответил Кошкин. — На шесть договорились. Десять миллионов и самолет. Все, как положено. Взлетим вовремя.
Это означало, что он будет тянуть время и сделает все возможное, чтобы улететь в восемь вечера. Бондаренко его понял.
— До свидания, — сказал и отключился.
Сотрудники ФСБ успели зафиксировать этот разговор. И даже сумели установить, откуда именно звонил Бондаренко. Разумеется, когда группа ФСБ прибыла туда через двадцать минут, там уже никого не было. Связной звонил из обычного телефона-автомата.