— До меня дошли слухи, что ты играла с Беном, и я заволновался, — темно-карие глаза Рауля встретили ее взгляд. — Я не понаслышке знаю, какой катастрофой может все закончиться, когда Мастер берет себе кого-то, кто на самом деле не раб.

Ее раздражение угасло при виде его явного беспокойства.

— Тебе не стоит…

— Анна, — обычно приветливый Каллен произнес ее имя холодным тоном. — Бен ищет тебя.

Она выпрямилась.

— В самом деле?

— Ага, — Каллен облокотился на стойку бара, посмотрев ей в лицо. — Знаешь, Бен всем нравится.

— Это правда, — и она не собиралась снова играть с ним. — Послушай, Каллен…

— Мой друг, этот мужчина, он ванильный, — вмешался Рауль.

Он произнес это так, словно речь шла о восемнадцатилетнем девственнике, а не о бывшем военном тридцати пяти лет. Анна старалась сохранять спокойствие.

— Я думаю, ключевое слово тут — мужчина.

— Мне кажется, что ключевое слово тут — садистка, кем ты и являешься, — резко сказал Каллен, будто не верил, что она не навредит сабмиссиву против его желания. Не верил в то, что она может распознать ванильный мужчина перед ней или нет.

Это было больно. Она могла бы вступить с ними в перепалку, но что это докажет? Тем более, с Беном она покончила.

Анна поднялась со стула.

Сэм встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся. Он все понял. У садистов есть определенная репутация.

Она кивнула ему, сделала шаг назад и на кого-то налетела.

По размеру рук, подхвативших ее, она узнала Бена еще до того, как тот заговорил.

— Госпожа Анна?

Не обращая внимания на то, как напряглись Каллен и Рауль, она повернулась.

— Бен, что я могу для тебя сделать? — несмотря на то, что она приказывала себе оставаться холодной, при виде него у нее поднялось настроение, и исчезла внутренняя пустота, которую она не хотела признавать.

Опустив руки по бокам, он улыбнулся ей.

— Мэм, если Вы свободны, могу я попросить Вас о еще одной сцене?

Она цокнула.

— Я думала, ты знаешь, что сабмиссивы так себя не предлагают.

Намек на вызов в его взгляде послал электрический ток, пробежавший между ними.

— Мэм, поскольку я не член клуба, не думаю, что Зет позволит мне сидеть вон там, — он указал на гостиную для сабмиссивов, — и смотреть на вас взглядом тупой коровы в надежде, что вы выберете меня.

Она поперхнулась. Светловолосый молодой человек в этой гостиной как раз это самое и делал.

— Я… понимаю. — Затем, решив бросить своих приятелей-Мастеров под поезд, она кивнула в сторону Каллена и Рауля: — Твои друзья сообщили мне, что ты ванилен, и тебе не стоит участвовать в сценах. Ты ванильный… зверушка?

Он выпрямился, будто ему необходимо было прибавить еще дюйм к своему росту. Не взглянув на Домов, Бен фыркнул.

— Я не знал, что должен спрашивать чье-либо разрешения, кроме Вашего.

— Я считаю, что они правы, — серьезно сказала она.

К ее удивлению, он опустился на одно колено. И все же он по-прежнему был таким большим, что просто излучал угрозу своими габаритами.

— Госпожа Анна. Пожалуйста?

Внутри нее все пело, и это происходило не впервые. Это ощущение шло из глубин ее души и было основой мира доминирования и подчинения. Это было празднованием того момента, когда сабмиссив вручал ей власть над собой, как мужчина передает свой плащ. Момент, когда он доверил ей свое тело, разум и душу.

Она была Доминой много лет, и все же ощущение чуда не ослабевало.

Наклонившись вперед, она провела ладонью по его лицу. Гладкая кожа означала, что перед приходом в клуб он побрился. Это не было случайностью — он намеревался поиграть.

То, как он был одет, подтвердило ее предположение. Хотя он и не пришел полуголым, как любили делать некоторые мужчины-рабы, он снял обувь и носки, следуя установленному Зетом правилу «сабмиссивы ходят босиком». Его джинсы, явно новые, сидели восхитительно плотно. Под его облегающей серой майкой бугрились грудные мышцы.

Он встретился с ней взглядом — какой плохой сабмиссив, — и она увидела эту мольбу. Эту нужду. Он хотел передать ей контроль над собой.

Но… под всем этим она видела кое-что еще. Желание и потребность, которые он показал ей в постели. Притяжение, которому она должна противостоять.

Потому что Рауль прав. Этот сабмиссив не был рабом. И его сердце нуждалось в защите, даже если эта защита была направлена против нее самой.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть его мольбы, а затем наклонилась и, схватив его за плечи, подняла на ноги.