Как раз по этой причине я и не заходил к ней последние недели, и в итоге она сама меня нашла…

И не то что бы Нора мне не нравилась. Я бы может даже и согласился взять её второй женой. В конце концов, в Трилоре за счет дворянского титула по матери у меня их может быть три, но проблема в другом. Нора, несмотря на свою раскованность и безбашенность в постели, довольно серьезная девушка. Она очень основательно подходит к учебе и чуть ли не досконально спланировала собственную жизнь, вплоть до того, что уже через три года собиралась заводить ребенка, а я, уже сказал, так скоро жениться не собирался. Я ещё слишком молод, чтобы обзаводится семьей, детьми и прочим. Если такой груз ляжет на шею, то ни о каком первооткрывательстве не может быть и речи. Я так прямо и сказал Норе, но та все ещё тешит надежду, что я передумаю.

От размышлений меня оторвала заёрзавшая девушка. Она улеглась на живот и словно специально выставила напоказ свою попку.

Я ведь говорил, что она у неё просто шикарная?

Кажется, даже у Валирэль она не настолько прекрасная, а это о многом говорит. Один лишь вид этих прелестных округлостей заставил выкинуть из головы все тяготящие мысли, заменив их одной единственной — желанием зарыться лицом в эти сладкие булочки и поиграться с тем, что спрятано между ними.

Я уже собрался растормошить эту кошечку, чтобы устроить утренние игрища, но бросив ещё один взгляд на утреннее солнце, огорченно вздохнул.

Увы, но нет. По крайней мере не сейчас. Может, вечерком я навещу девушку, и мы наверстаем те недели, что не виделись, а пока мне действительно нужно уходить. Эби и Мара скоро отбудут вместе с Аидой, и я обещал сестренкам, что приду попрощаться.

С досадой поглядывая на упругую попку, так и манящую устроить с ней всякие непотребства, я выбрался из постели, не потревожив Нору, и натянул штаны. Затем одел рубашку, накинул куртку, вытащил из-под кровати заплечный мешок. Шагнул к окну, но хлопнул себя по лбу. Никак не привыкну, что теперь у меня есть меч. К поясу ножны пока цеплять не стал, вместо этого прицепил оружие к мешку.

Вот и все, я готов возвращаться домой.

Но напоследок я вытащил из кармана ещё одну двадцатку и положил на тумбочку. В конце концов, мое двухнедельное отсутствие скорее всего крайне скверным образом сказалось на достатке девушки. Докинул бы ещё, ведь намечался крупный куш, но могут понадобиться деньги.

Выбираться из комнаты девушки приходилось привычным способом — через окно. Почему? Да потому что ей бы влетело, если бы кто-то узнал, что я тут ночую. Водить парней в женское общежитие категорически запрещалось правилами университета, так что приходилось пробираться и уходить тайком.

Комната Норы находилась на третьем этаже, так что падение не сулило ничего хорошего, но к счастью для меня, этот дом строили криворукие дебилы, которые даже не удосужились ровно положить кирпич, благодаря чему на каменной стене было более чем достаточно выемок, чтобы цепляться пальцами.

Спустился я без проблем, слегка воровато оглянулся и поспешил прочь.

Если верить солнцу, то сейчас было часов шесть. Занятия начинаются в восемь, так что студентки уже начинали потихоньку просыпаться. Попасться на глаза им не слишком хотелось, так что я уже обычно сократил путь через сад. Прошелся по небольшому декоративному лабиринту, где застукал милующуюся парочку студентов. Мы сделали вид, что друг друга не видели, и я пошел дальше.

Наконец я вышел к задней стене одного из университетских корпусов, затем прошел к подсобным хозяйствам, где находился один из черных ходов на территорию университетского кампуса.

До выхода оставалось какая-то сотня метров, когда совершенно внезапно и без какого-либо предупреждения справа от меня кто-то выскочил. Рефлекторно я подался назад, но опоздал. Сказывалась сонливость и то, что в этот момент я крайне неудачно начал зевать.

Что-то очень твердое ударило меня по голове, и все, что я услышал, это изумленный возглас:

— Охренеть! Это и вправду он!

Просыпаться было больно и неприятно. Даже не сравнить с милым пробуждением в компании сексуальной и крайне горячей девушки-кошки. Голова трещит, во рту металлический привкус крови, и тошнит.

Попробовал пошевелиться, но понял, что руки у меня крепко связаны за спиной, а ноги привязаны к ножкам стула.

— Люц! Люц! Ты очнулся! — послышался голос рядом.

Разлепить получилось только один глаз. Судя по болезненным ощущениям, второй заплыл и не слабо. Это не фингал, это прям серьезный отек всей правой стороны лица. Даже страшно в зеркало будет смотреться.

Повернув голову, я увидел, что на соседнем стуле сидит дядя Рол. Такой же связанный и такой же «красивый». Лицо расквашено, нос сломан, одежда заляпана кровью.

Я хотел что-то сказать, но выдал нечто нечленораздельное. Язык не ворочался, во рту словно кошки нассали, и при этом я, кажется, лишился одного или даже двух зубов.

— Люц…

— Делай, — сказал кто-то другой, кого я ещё не успел заметить, и меня тут же окатили ведром ледяной воды. Взбодрило это очень неслабо. Я сразу задергался, пытаясь высвободить затекшие конечности, но чья-то сильная рука, что легла мне на плечо, тут же вдавила меня в сидение.