Шрифт:
"доведённые до крайности" (отчаянья) явились в канцелярию мэра Хадеры, по указанию того полиция
принялась избивать их. Вполне адекватная реакция уездного израильского князька. По словам
Галины Давыдович, матери 3-х детей, плачущей, рассказывая: "Полицейские схватили женщин за волосы
и сбросили их с лестницы..." "Они избивали даже детей, - сказала Соня Абрамова. 3 женщины с детьми были
задержаны".
Жильё, жилищная политика - неотъемлемый инструмент формирования реалий рабского труда,
рабовладельческих отношений. Человек, лишенный собственного жилья, зависимый в этом от
государства, от работодателя, от старожилов страны, становится податливым материалом, из
которого легко вылепить раба. Вот почему государство и все его цепные псы с такой яростью
подавляет любые попытки загнанных в угол людей решить свои жилищные проблемы. Так, в марте
1992 г. Даниель Элиаз, выходец из Йемена, и его жена Марина /из Риги/ получили разрешение от
Михаэля Алези, ответственного за безопасность поселения Матитъягу в р-не Беньямин,
вселиться в пустой вагончик: после уплаты определенной суммы. Когда вагончик был
капитально отремонтирован Мариной и Даниэлем, его у них забрали и силой увезли их самих
в грузовике, выбросив ночью в таком пустынном месте, где могли погибнуть от жажды и голода.
Марину и Даниэля приютили арабы. Руководил расправой над молодыми людьми Яков Рот,
секретарь поселения Матитьягу. /Газета "Хадашот", pyccк. вар, 30.06.1992 г., стр.26, статья
"Караванно-бедуинская история"/. Какое-то время спустя дополнительная информация об этой
истории раза два появлялась в прессе. Мне довелось также говорить с журналистами газеты
"Хадашот", слышавшими больше подробностей. Никто так и не был наказан. Марина и Даниэль
так и не получили ни жилья, ни компенсации.
[И вот тут мы подходим к самому принципиальному элементу общественно-политического
устройства государства Израиль: ненаказуемости открытых уголовных действий в тех случаях,
если они совершаются
1) представителем более высокой социальной группы по отношению к низшей (богатый безнаказанно
убивает бедного), 2) человеком "хорошего" этнического происхождения по отношению к человеку
"плохого" этнического происхождения (сабра или даже марокканец безнаказанно убивает "русского"),
3) представителем власти, какой-либо "патриотической" организации или структуры, 4) на почве
корысти, зависти, ревности, ненависти, расизма, стяжательства, и т.д. но (!) в поощряемом
государством направлении. Действительно, то, что совершили Яков Рот и его группа, является одним
из тягчайших уголовных преступлений. Во первых, это групповое преступление, что делает его
одним из наиболее серьезных. Оно попадает в разряд "conspiracy/group crime/organized crime" - групповое
преступление. В любой цивилизованной стране это преступление рассматривалось бы, как "robbery, illegal
expropriation, kidnapping, attempted murder" (грабеж, разбой, незаконная экспроприация, похищение, попытка
к убийству) Кроме того, Яков Рот был бы наверняка обвинен в использовании своей административной
власти в преступных целях. Именно ненаказуемость уголовных преступлений по отношению к
социально или этническо (или политически преследуемым) слабым группам или их отдельным
представителям характеризует наиболее преступные режимы в человеческой истории. Таких, как
большевистский режим 1920-х годов или нацистский режим в Германии в 1930-х, режим Мао-цзе-Дуна в
Китае или Пол-Пота в Камбодже. Вспомним всех этих секретарей, председателей, руководителей ячеек,
групповых, комитетчиков, инструкторов, пропагандистов, и т.п. вершивших суд и расправу в России и
Германии 1920-х и 30-х. Большинство из них пылало ненавистью к своим жертвам из зависти, алчности,
ревности, но их преступления всегда прикрывались всевдо-патриотической мотивированностью, и
потому поощрялись государством. Деревенский комсорг мог инициировать "раскулачивание" бедной
семьи только потому, что дочь "кулака", любимая им, предпочла другого. Точно так же и Яков Рот. Он
мог: а) завидовать необыкновенной любви между двумя молодыми людьми, какой сам не имел, 2)