— Мне больно, — прочистив горло, кинула напоследок.

— Прости, — он поднял руку, осторожно протягивая в мою сторону, но одернул себя.

— Ты помнишь, что я сказала в кофейне?

Детектив свел брови, морща лоб в попытках вспомнить нашу беседу.

— Про сучку? — слабо пошутил он.

— Нет, Лю… — я хихикнула, запнувшись на имени. — Нет, — с трудом подавила улыбку. — Про то, что нет на свете человека, ради которого стоит терпеть плохое отношение к себе. К тебе это тоже относится.

— Ты никому не прощаешь ошибок?

— Смотря какие это ошибки. Иногда даже одного раза достаточно, чтобы бежать от человека сломя голову.

Мужчина достал из кармана мятую сигарету, начиная вновь крутить ее между пальцев.

— Мы можем поговорить не в коридоре на бегу? — табак начал сыпаться на пол от слишком больших усилий.

— Мне надо на работу. Сегодня праздник, — вредничала я. — Народ будет сидеть до талого.

— До талого, — вторил он, спрятал сигарету, открыл блокнот и сделал запись.

— Что ты делаешь?

— Решил последовать твоему совету, — детектив удовлетворенно осмотрел результат.

Поборов внутренние противоречия, я позволила любопытству взять верх и подошла ближе, заглядывая в блокнот. На разлинованных страницах с обратной стороны записной книжки ровным, размашистым, практически каллиграфическим почерком были сделаны записи. По одной на каждой строке.

— Злоебучий тоже тут, — я ткнула пальцем в строку.

— Было сложно его не запомнить, — с мечтательной улыбкой произнес мужчина.

— Про дохлого осла забыл, — заметила отсутствие вчерашней фразы.

— Не смог вспомнить точную формулировку, — посетовал он.

— Пиши, — я кивнула, указывая на ручку. — Дохлого осла хрен тебе в обе глазницы.

— В обе глаз-ни-цы, — сосредоточенно писал детектив.

— Самодовольный петушара, — подсказала, когда он закончил с первой частью. — Пе-ту-ша-ра, — продиктовала по слогам.

— Мне кажется, я что-то забыл.

Мужчина постучал ручкой по листу, пока я перечитывала записи.

— Поехавший.

— Что? — он нелепо заморгал, глядя на меня.

— Слово. Ты его забыл.

— Точно, — мужчина сделал еще запись.

Я вернулась к двери, ведущей вниз, и взялась за нее, намереваясь наконец-то спуститься.

— Ты не ответила, сможем ли мы поговорить, — прилетело мне вдогонку.

— Послушай, — попытка добраться до работы опять не увенчалась успехом. — Я вижу, что с тобой что-то происходит.

— Это сложно.

— Ты уже говорил. Возьми паузу.

— Паузу? — на лице детектива мелькнула тень испуга.

— Да.

— Между нами?

— В том числе, — я утвердительно замахала головой. — На мне свет клином не сошелся. Может, мы друг другу не подходим.

Последняя фраза едва не вызвала слезы вновь. Я тяжело сглотнула, давя зачатки жалости к себе.

— Нам ведь хорошо вместе, — удивленно парировал он. — Секс отличный. Да все отлично, — мужчина задумчиво почесал затылок и вскинул руку, недоумевая с моих слов.

— Может, это иллюзия? — практически шепотом произнесла в ответ.

Проблема в том, что я сама не верила в свои слова. Черт, нехилая такая иллюзия удовлетворяла меня эти выходные, к тому же весьма не дурно.

— Довольно неплохая иллюзия, — детектив улыбнулся одним уголком губ.

— Розовые очки, — напомнила я. — Их нет у меня. И тебе советую тоже избавиться.

— О чем ты?

— Да ты посмотри на нас! — от злости на происходящее я даже притопнула ногой. — Мы что, в сраных пятидесяти оттенках? Миллиардер влюбляется в простушку и увозит ее в красивую жизнь, где она одевается в дорогие шмотки и из серой мышки превращается в леди-вамп. Пиздеж!

На место грусти и жалости пришел гнев. На себя, на него, на то, что жизнь вообще свела нас. Мне было комфортно в своем мирке, который он начинал рушить одним своим присутствием. Все мои взгляды и устои грозили треснуть по швам, лопнуть как мыльный пузырь.

Мне становилось страшно.

— Да что за пятьдесят оттенков?! — мужчина сморщился.

— Забей, — меня улыбнула его реакция. Пришлось скрыть эмоцию в рассматривании элемента наряда в моих руках.

— Вообще я не миллиардер, — начал оправдываться детектив.

— Издеваешься? — у меня брови на лоб поползли.

Я ему о серьезном, а он какую-то чушь городит.

«При чем тут количество денег? Боже…»

Я потерла лицо рукой, порядком утомившись от дурацкой беседы, которую никак не удавалось закончить. Мы переливали из пустого в порожнее, ни на йоту не приближаясь к логическому итогу.