— Ты угадал, — я коснулась его груди, погладив линии мышц под хлопковой тканью. — Я удивлена, мягко говоря.

— Если ты не передумала идти на работу, то советую вставать. Я приготовил поесть.

— Что?

Я растерянно открыла рот, забывая как дышать.

— Еда, Уилсон, — Люцифер насмешливо посмотрел на меня. — Она нужна людям, чтобы поддерживать жизнь.

Мне стало совестливо. Пакостное чувство из-за собственной нечестности теснило грудь. Он непонимающе смотрел на меня, похоже решив, что я просто не до конца проснулась. Я кивнула, выбралась из уютного тепла одеяла, опустила ноги на прохладный пол и пошлепала в ванную. Умывание прохладной водой, чистка зубов и быстрый душ немного вернули меня к жизни.

На кухне что-то изменилось. Я никак не могла понять что именно. Она словно преобразилась, хотя это была все та же кухня, на которой я обитаю уже два года. Люцифер поставил на стол две глубокие тарелки с дымящимся супом. Его аромат наполнял пространство, заставляя активно выделяться слюну.

— Что это?

Я заглянула в тарелку, где лежала лапша с золотистыми кусочками слегка обжаренной курицы. Сверху блюдо венчала россыпь зелени. Все было настолько простым и в то же время таким эстетичным, что фото этой тарелки можно было прямо сейчас размещать в меню какого-нибудь ресторана.

— Рамэн с курицей.

— Ох, — я повела носом, втягивая аромат. — А я как ни сварю суп, так вечно ложка стоит в нем.

Люцифер только пожал плечами. Что-то меня смущало, и я никак не могла понять, что именно, пока не обратила внимание на цвет тарелки. Это была не моя посуда.

— Откуда тарелки?

— Купил, — невозмутимо ответил он. — На твоих были сколы.

— Правда? — я выдвинулась к шкафу с посудой. — Никогда не замечала.

Открыв дверцу, обнаружила внутри четыре новые тарелки жизнерадостного лилового цвета и две новые белоснежные кружки.

— С ума сойти, — все, на что меня хватило.

Я закрыла шкаф и замерла на месте, не отпуская ручки. Открыла и закрыла дверцу два раза, прежде чем до меня дошло.

— Ты починил его? — я ошарашенно уставилась на Люцифера.

— Ну да, — он оставался невозмутимым.

Петли больше не скрипели, а створка висела ровно. Я спрятала виноватый взгляд в разглядывании печки, и тут меня тоже ждал сюрприз. Моей сковородки не было. Ее почетное место занимала новая, черная с таким же черным, ровным покрытием внутри.

— А где Изольда? — я испуганно посмотрела на Люцифера.

— Кто? — он поднял брови.

— Изольда. Моя сковородка.

Люцифер отделился от столешницы, на которую опирался, и устремил взгляд на печку.

— Выкинул. На ней нельзя готовить, — наставительно заверил он. — Зачем ты даешь имена неодушевленным предметам?

— Изольда, — я выпятила нижнюю губу. — Мы с ней прошли Афганскую войну.

Люцифер приложил пальцы к губам, смотря то на меня, то на обновку.

— Заметно, — нарушил он молчание. — Непригодная посуда в коридоре, в пакете. Конечно ее можно оставить, но я бы не советовал.

Я подняла на него взгляд и хотела опять поплакаться о том, как прикипела к своим, пусть и не новым вещам, как заметила еще кое-какую перемену.

— Куда ты дел Изю?

Люцифер скосил на меня глаза, вернулся взглядом к сковороде и потом опять ко мне, непонятливо хмурясь.

— Паук в углу. Изя. Они с Изольдой сводные брат и сестра, — начала трещать без пауз, рассказывая, что к чему. — Однажды ночью я пришла на кухню попить воды и застала Изю в Изольде. Сначала я негодовала, но потом подумала… Ну знаешь, — я развела руками. — Они ведь не родные, кто я такая, чтобы мешать их счастью?

Люцифер молча смотрел на меня, ожидая, когда я закончу, приложив кулак к губам, и только веселый прищур глаз выдал его реакцию.

— Он переехал, — Люцифер едва сдерживался. Было заметно, как его распирает от смеха.

— Куда?

— На родину, в Израиль.

Повисла тишина, через секунду разорванная нашим громким смехом. Люцифер качал головой, словно не веря тому, что поддерживает мои дурацкие шутки.

«Боже, надеюсь в его поисковых запросах не появится что-то вроде «Смирительная рубашка купить онлайн»».

У меня не получалось больше обижаться и строить из себя недотрогу. Поддавшись порыву, я кинулась к Люциферу, обвивая его руками и прижимаясь щекой к теплой груди. Он изумленно вздохнул и стиснул меня в своих объятиях.

— Что случилось? Я прощен? Суд присяжных меня помиловал? Мне отпустили все грехи? — бойко подкалывал меня мужчина.

— Да ну тебя, — я подняла на него глаза. — Я не злюсь и не обижаюсь.

— Что изменилось?

«Я читала твою переписку. Ну же, Уилсон. Давай, признайся».