— Прошу, — медсестра приоткрыла дверь в кабинет.

— Спасибо.

Я настороженно шагнула внутрь, дверь за моей спиной тихо щелкнула.

— Здравствуйте, — приятный, успокаивающий мужской голос раздался откуда-то справа.

За рабочим столом сидел мужчина лет сорока. Коротко подстриженные каштановые волосы, гладко выбритое лицо, голубая классическая рубашка и серые брюки. Он источал спокойствие и уравновешенность. Воздух в кабинете тонко пах лавандой и мятой, видимо для успокоения пациентов, явно нуждающихся в нем.

— Здравствуйте, — я осталась стоять на месте.

На меня нахлынули воспоминания о походе к школьному психологу и причине, по которой я там оказалась. Невольно растерявшись, я ссутулилась будто это могло скрыть мое присутствие в помещении, снова превратившись в подростка с проблемами в школе.

— Прошу вас, Кейт. Верно? — уточнил мужчина. — Проходите, садитесь, — он указал на просторное, большое кресло для пациентов.

По внешнему виду оно больше походило на место, где можно хорошо расслабиться и ни о чем не думать, а никак не изливать душу врачу. Хитрая уловка. Я нерешительно опустилась в кресло, ерзая от волнения, и никак не находила удобную позу, хотя мое тело более чем комфортно утонуло в мягчайшей обивке. Мистер Тернер расположился напротив, подготовив бумаги для записей.

— Кейт Уилсон, двадцать четыре года, — прочел он в листке, который, похоже, являлся моей своеобразной медицинской картой. — Скоро двадцать пять. Серьезный жизненный рубеж, — мужчина ободряюще улыбнулся.

Я молчала, не спешила завязывать душевную беседу. Мне эти уловки были знакомы. Так врачи пытаются наладить контакт, вызвать пациента на диалог.

— Расскажите о себе, Кейт. Можно я буду вас так называть? — он заинтересованно рассматривал меня в ожидании ответа.

— Можно, — я нервно подергала ногой под внимательным взглядом врача. — Что мне нужно рассказать?

Мистер Тернер понял, что я не из тех пациентов, которые легко и просто начнут болтать без умолку о себе. А значит ему придется приложить усилия для того, чтобы меня разговорить.

— Откуда вы? Чем занимаетесь?

Пара осторожных, наводящих вопросов, чтобы прощупать мое настроение.

— Раньше я жила в Нью-Йорке с родителями. Потом переехала в Линден, где работаю барменом в единственном местном баре, — биография оказалась уж слишком краткой.

— Почему решили переехать? — поинтересовался врач.

— Родители погибли в аварии. Я осталась одна, и большой город меня порядком утомил.

Похоже, мой план не откровенничать стремительно терпел крах. Информация о бедах в жизни была тем, что искал врач.

— Ваше состояние стало нестабильным после гибели родителей? — мужчина сделал пометку в бумагах.

— Не знаю.

Я в самом деле не знала когда это началось. Когда я сломалась под гнетом проблем, а моя психика дала трещину, которая стала расползаться все сильнее и сильнее.

— Давайте так, — мистер Тернер решил зайти с другой стороны. — У вас есть проблемы психологического характера, которые мешают вам жить?

Заметив мое замешательство, в котором я взвешивала все «за» и «против», он поспешил уточнить:

— Разумеется, я не буду настаивать на лечении, если вы не желаете, но могу дать рекомендации, брошюры для самостоятельного изучения. А вы подумаете и решите, справитесь ли вы сами, — деликатно уточнил врач.

Предложение звучало, с одной стороны, весьма заманчиво. С другой, обязывало меня раскрыться, чего мне совсем не хотелось делать в свете тяжелых последних суток. Похоже, час, когда стоило взять жизнь в свои руки, настал. Я хотела сама принимать решения, сама справляться с неудачами и сложностями. Сейчас самое время попробовать. Люди в моей жизни то приходят, то уходят, и это движение дестабилизирует мою стойкость чуть больше чем полностью. Довольно.

— У меня панические атаки, — горло, скованное волнением, захрипело.

Я прокашлялась и посмотрела на врача уже увереннее. Он кивнул.

— Когда они начались?

— Когда моя подруга уехала в силу обстоятельств, я осталась одна и мой начальник… — я сделала вдох поглубже, — накричал на меня.

— У вас реакция на громкий крик? — уточнил врач, делая пометки.

— Да.

— Есть еще ситуации или мысли, которые вызывают панику?

Мистер Тернер без труда понял, что разговорить меня полностью будет сложно, почти нереально, поэтому подкрадывался к глубинам моего сознания маленькими шагами. Я отвела глаза, бездумно смотря на бесцветный горизонт в больничном окне.

— Мысли об одиночестве. О том, что близких и дорогих мне людей может не стать, — голос дрожал, выдавая мое не самое стабильное состояние. — Это пугает. Проще не привязываться к людям.

Откровение вырвалось само собой, стоило встать перед глазами ночным событиям, а запаху пожара вновь пощекотать рецепторы.

— Вы хотели бы прожить жизнь в одиночестве во избежании потерь? — врач умело задавал наводящие вопросы, плавно подбираясь к сути.

— Такое решение было бы логичным с целью обезопасить свои нервы, — я сжала пальцами мягкие подлокотники, что не укрылось от собеседника.