— Спасибо, — севшим голосом поблагодарила женщину.

— Что у тебя случилось? — тепло, совершенно искренне поинтересовалась Мэгги.

— Мой парень... Он... — я умолкла, рассматривая пар, исходящий от чая. — На него напали и ранили. Сильно. Он сейчас на операции.

— У нас отличные хирурги, — начала утешать меня Мэгги. — С ним все будет хорошо.

Я смогла только кивнуть.

— Тебе стоит поехать домой и отдохнуть, — женщина обеспокоенно заглянула мне в лицо. — Выглядишь изможденной.

— Нужно дождаться, когда закончится операция, — я хотела встать, но Мэгги остановила меня.

— Допей чай.

Пришлось согласиться. Уже сутки во рту не было и маковой росинки. Тело одолевала слабость, граничащая с обмороком, словно мой организм делился энергией еще с кем-то.

Мэгги не задавала других вопросов и терпеливо ждала, когда я покончу с чаем. Когда был допит последний глоток, я поднялась, чувствуя себя ужасно неловко за обременение незнакомого мне человека.

— Спасибо, — единственное, что я смогла дать взамен.

— Не за что, — уголки ее губ чуть поднялись вверх. — Не забывай кушать, иначе совсем ноги не будешь волочить, — напутствовала меня напоследок.

Сгорая от неловкости, я попятилась прочь из подсобки. Сомнамбулой брела по коридору, не зная, куда податься, как успокоить себя. Опустилась на один из стульев, плотным рядом стоявших у стены, и молча буравила взглядом пространство перед собой.

— Кейт, — позвал меня мужской голос.

Я растерянно подняла голову. Молодой мужчина в зеленой форме стоял передо мной, разглядывая с обеспокоенным любопытством. Он сел рядом.

— Вам нужна помощь? — осведомился он. — Выглядите усталой.

— Я правда устала, — призналась я.

— Вам лучше поехать домой и отдохнуть. Операция закончена, — с профессиональной сдержанностью посоветовал врач. — Люцифер потерял много крови, но сейчас все в порядке. Мы смогли остановить кровотечение и сохранить кишечник.

Пожалуй, здесь стоило обрадоваться, но я разрыдалась, полная отчаяния и боли. Слабая, беспомощная. Паника подкатила к горлу, в голове зазвенело, сжимая ее обручем. С хрипом хватая воздух, я вцепилась в свое бедро, дрожа, не в силах преодолеть страх. На второй раз моих душевных сил не хватило. Сердце учащенно билось о ребра, на лбу выступила испарина.

Врач обнял меня за плечи и перехватил руку, которой я намеревалась оставить очередные синяки.

— Дышите, — успокаивал он ровным голосом. — Я с вами. Все хорошо, все в порядке, — терпеливо утешал доктор. — Это просто паническая атака. Вдох, выдох. Вот так.

Я закрыла глаза, следуя за голосом. Потихоньку состояние возвращалось в норму, но я обессилела пуще прежнего.

— Ему сейчас нужен отдых и восстановление, — голос мужчины был глухим и далеким.

— Когда можно будет его увидеть?

— В ближайшие дни Люциферу нужен покой. Восстановление займет несколько недель, — врач достал телефон. — Скажите ваш номер. Я буду информировать вас о состоянии и скажу, когда можно будет приехать с визитом.

Я продиктовала номер, путаясь в цифрах, в итоге три раза перепроверив правильность.

— Вас есть кому довести до дома? — любезно поинтересовался мужчина.

Размытым взглядом я уставилась на свой телефон.

— Думаю, да.

***

Последующие дни превратились в сплошное пятно.

После того как Джино забрал меня из больницы, Лана настояла, чтобы я жила у него дома. Мне выделили гостевую комнату, довольно просторную и светлую. Это не имело никакого значения. Я легла в кровать прямо в одежде, чем вызвала у Лана сочувственное изумление. Она заставила меня раздеться, только тогда позволив вернуться обратно.

Я почти не вставала с кровати, если не считать походов в туалет. Лана приносила еду, и под ее неусыпным взором приходилось съедать все до последней крошки.

Среди череды одинаковых дней мне нанес визит шериф. Изначально он хотел, чтобы я сама явилась в участок дать показания. Но поняв, что мне плевать на это, пришел сам. Монотонно, без особого рвения я пересказала произошедшее. Отстраненно, будто это произошло не со мной, и я всего лишь пересказывала недавно просмотренное кино. Шериф записывал, задавал уточняющие вопросы и кивал. Затем его вдруг прорвало на разговоры. Может быть, в моем апатичном молчании он узрел готовность его слушать. Не знаю. Так или иначе, он много говорил, а я молча слушала поток шерифских мыслей.