Ворочалась в кровати с полчаса, продолжая прислушиваться к голосам. Отключающая от реальности дремота, теплая, уютная, как горячая ванна, постепенно увела мое сознание в свое царство.

Сон был похож на бессюжетную нарезку кадров разного кино.

Я брела по длинному, утопленному в вязкой тьме коридору, беспорядочно натыкаясь на стены. Пыталась нашарить руками выход, но ни дверей, ни окон, ни намека на что-то подобное не находилось. Время замерло в бесконечной черной петле туннеля. Мне мерещились горящие красным глаза, как тогда, у Люцифера на вечеринке. Его голос что-то неразборчиво шептал, отражаясь от стен. Мне никак не удавалось уловить смысл фраз. Отчего-то стало тесно и неуютно в собственном теле. Кожу стягивало, как после жесткой воды. Дышать было тяжело. Я металась по кровати, мокрая от пота, не в состоянии открыть глаза, прервать череду образов. По шершавой поверхности стен забегали мрачные тени. Я завертелась вокруг себя, ища глазами того, кто их отбрасывал, но тщетно. Они рождались из сумрака и в сумрак же уходили. Словно живые, существующие сами по себе. В их размытых образах начали появляться белые провалы глазниц, из которых лился слепящий, беспощадный, холодный свет. Пронзая душу, оседая горечью на языке и тошнотворным ужасом внутри. Справа мелькнул чей-то силуэт. Я отпрыгнула, покачиваясь, и вперилась в темноту. Зеркало. Оно висело напротив, потертое, мутное, с гигантской жирной трещиной, идущей наискось.

— Ви-и-к-и-и, — зашептало зеркало.

Я вжалась в стену, напрягая зрение в попытках рассмотреть отражение.

— Кейт! — истошно прокричало оно.

Изнутри выпрыгнул образ, ударился о преграду и начал бессильно лупить руками по внутренней поверхности. Это был Питер. Лицо искажено злобой, руки, перепачканные кровью, оставляют разводы.

— Кейт, любимая, — елейно пропел парень. — Иди ко мне, не бойся.

Он оскалился. Из зеркала высунулась рука и потянулась ко мне.

Я открыла глаза, учащенно дыша, с гулко бьющимся сердцем. На людях я строила из себя героя. Сейчас же дала волю тихим слезам беспомощности перед собственным разумом.

Кошмар. Снова. Я не рассказывала Люциферу о том, что Питер преследует меня во снах. Это сделало бы только хуже. Я не боялась Питера, свято веря, что он не будет тратить на меня время. Кажется, подсознание было не согласно с моей точкой зрения.

С тяжелой головой, превозмогая слабость, поднялась с кровати и потащилась в душ. Люцифера дома не было. Простояв под свежей водой неопределенное время, я все же поняла, что стоит выйти и позвонить Люциферу. Легкий озноб пробежался по телу. Прохладная вода в декабре — не самый лучший выбор. Быстро промокнув тело, я закуталась в просторный свитер и штаны и вышла. Телефон затерялся среди подушек на диване. Ни сообщений, ни пропущенных. Найдя в списке контактов Люцифера, я набрала номер. Шли долгие, протяжные, умоляющие гудки. Ответа не было.

— Как странно, — я нажала отбой.

Раздался стук в дверь, озадачивший меня. Я никого не ждала, а у Люцифера был ключ. Потрусив к двери, я в последнюю секунду настороженно застыла с пальцами, сжатыми на ручке.

«Нет, Питер точно не посмеет так нагло явиться ко мне».

Для самоуспокоения я все равно прильнула к глазку и пришла в замешательство, обнаружив за дверью шерифа.

— Шериф? — все, что я смогла сказать, открыв дверь.

Он растерянно моргал, мялся, будто не знал, как начать разговор.

— Это тебе, — мужчина протянул мне белый, без надписей конверт. — Я подожду здесь.

Он попятился назад, расхаживая по коридору с отрешенным видом.

«Как странно».

Я захлопнула дверь, покрутила конверт, все также не обнаруживая опознавательных знаков. Села на диван, оторвала с хрустом полоску бумаги сбоку и достала письмо. Ровный, размашистый, почти каллиграфический почерк. Я сразу его узнала.

Мой маленький хаос!

Когда ты прочтешь эти строки, я буду больше чем за сто миль от Линдена, мчаться в нашей крошечной вселенной навстречу пустоте.

После тех событий я купил другой дом. Не успел разложить вещи, расставить мебель. Только рабочий кабинет устроил — нужно было место для расследования. Практически жил в нем. На остальное не хватало сил.

Все думал: вот сейчас быстро покончу с делом и заживу. Самоуверенный дурак.

Последнее время живо представлял, как ты войдешь туда и наполнишь светом, своей энергией. Как будем расставлять мебель, споря, достаточно ли хорошее здесь место для этого столика, где поставить диван в гостиной и какого цвета повесить занавески. Спать на матрасе неделю, ведь мы будем так заняты друг другом, что собрать кровать мне удастся не сразу. Да и наведение порядка отодвинется на второй план. Ведь мы заживем. Как люди. Нормальные люди. Которые не боятся. У которых на ужин сочные стейки с вином, а затем романтический вечер. Вместо рассматривания фотографий с мест преступления.

Жаль, что этому так и не суждено сбыться.

Я вернусь туда, открою дверь и войду в этот чистый лист, который мне нечем раскрасить. Без тебя там будет пусто. Пустая одинокая жизнь. Нелюбимая и нежеланная. Дом, наполненный холостяцким скупым бытом да стерильным воздухом.

Знаешь что понял? Мужчине надо, чтобы было о ком заботиться. Все эти мелочи вроде починки шкафов, совместного приготовления еды или открытой банки с соленьями, на которую у твоих нежных рук не хватает сил. Сидишь такой гордый потом, радуешься, как дурак, банку открыл. Глупость и мелочь. Дело-то не в банке вовсе, а в том, что ты нужен этой женщине. Четвертый десяток разменял, а некоторые истины только сейчас как откровение.

Жизнь наполняют люди, не вещи. Можно жить во дворце, чувствуя себя совершенно одиноким, а можно в крошечной квартире маленького городка и быть самым счастливым человеком на земле.

Я искал покоя и справедливости для своей мечущейся души. А нашел тебя — свой дом, маленький хаос и целую вселенную в одном человеке. Поразительно, как можно сочетать в себе столько всего, что суметь вдохнуть жизнь в того, кто почти мертв. Я существовал, не жил последние годы. Вел прицельную охоту за гадом, который пустил все в моей системе под откос.