– А, почему, собственно, я должен идти? – на его лице вновь заиграла дьявольская улыбка.

В следующую секунду на стол упала его сумка. Лихорадочно шаман стал метаться от шкафов к сумке, бросая в неё шар, череп, мешочки, кинжал…

Вскоре он вылетел из своего дома, даже забыв запереть за собой дверь, и стремглав бросился по ночной улице селения. Редкие собаки во дворах усталыми взглядами провожали его медвежью шкуру, быстро исчезнувшую во мраке ночи.

Тяжело дыша, шаман вырвался на небольшую полянку, окружённую лесом. Он облокотился на ствол большого дуба росшего почти в самом центре полянки. Над его кроной, гонимое ветром, облако открыло большую луну, чей холодный свет залил лес и полянку.

– Да, – расплылся в довольной улыбке шаман. – Та самая ночь.

Он бросил свою сумку на землю и воткнул кинжал в почву. Им, как пером, шаман начал изображать руны и символы прямо на земле, пентаграммы заключённые в круг, и иероглифы мёртвых языков. В центре всего этого изображения лежал череп. Всё это время шаман шёпотом читал заклинание, с завидной регулярностью, посматривая по сторонам. Ритуал требовал уединения, ни один свидетель не должен был помешать.

Закончив изображать оккультные схемы, шаман встал у своего художества лицом к черепу. Тень дуба чёрной полосой пересекала всё это изображение. С одной стороны от схемы шаман поставил тотемы богов, почитаемых в деревне. Рядом с ними он поставил два блюдца с подношениями и курящимися благовониями. С другой стороны он положил шар.

Покосившись на него, шаман громко выдохнул и повернулся к тотемам. Он воззвал к их защите и прочёл молитву. Затем начал читать заклинание и рисовать в воздухе какие-то символы кинжалом, чьё лезвие поблёскивало в свете луны своими гладкими гранями.

Шар вновь начал светиться, а череп постепенно стал подниматься над землёй. Голос шамана задрожал, его пронзил благоговейный трепет. Но он не прекращал читать. Воздух за черепом сгущался. В нём медленно проявлялось что-то непонятное. Голубое свечение, сначала слабое, затем всё ярче, закручивалось по спирали, увеличиваясь в размерах и становясь всё плотнее.

Вокруг черепа, наоборот, воздух потемнел. Шаману даже стало казаться, что он вовсе пропал.

И тут он изменился в лице, замолчав.

– Вот идиот… – выдохнул он. – А про жертву-то я и забыл. В чём демон будет материализоваться?

Свечение громко вздохнуло, обдав шамана жутким зловонием. Что-то за пределами свечения прорычало, громко и очень зловеще. Шаман вмиг побледнел и выронил кинжал.

– Нет… – выдохнул он. – Это не правильно. Я забыл про жертву. А в меня вселяться не надо.

Он завертел головой, думая, как остановить начатое. Но остановить уже было невозможно. В отчаянии шаман пнул шар. От удара лес вздрогнул. Волна взбудораженного воздуха сотрясла деревья. Шар в полёте исписал дугу и полетел прямо в свечение. Шаман, оказавшийся между свечением и шаром, попятился назад, от свечения. Он услышал звук летящего шара и резко обернулся. В этот момент шар на большой скорости ударился о его живот. Здоровый мужчина, как тряпичная кукла, полетел в свечение с диким криком, увлекаемый шаром. Едва своей спиной он коснулся черепа, как тот рассыпался на миллион мелких чёрных песчинок, которые облетели вокруг шамана и вновь собрались в череп уже перед ним. Сам шаман скрылся в свечении, которое тут же пропало. На полянке и в лесу снова установилось затишье. Очередное облако закрыло собой луну.

Череп упал в центре рисунка шамана. По всем его выступам прошёлся отблеск мистического голубо-зелённого света, и что-то треснуло внутри.

Глава III

Тысячелетия спустя.

Повозка, скрепя колёсами, медленно катилась по мощённой дороге, то и дело попадая своими ободами в ухабы. Старая лошадь натужно тянула её за собой. В самом углу повозки сидел один-единственный пассажир. Он был укутан в длинный чёрный плащ, а его голову скрывал капюшон. Он боязливо поглядывал по сторонам.

– А можно ускориться? – попросил он извозчика.

Пожилой мужчина в рванной крестьянской одежде и потёртой широкополой шляпе оглянулся на него и невольно бросил взгляд на сумку пассажира. Она сильно выдавалась вперёд. Складывалось впечатление, что за ней, внутри плаща путник скрывал что-то ещё. Встретившись с его суровым и неприветливым взглядом, извозчик тут же отвернулся.

– Куда спешить? – спросил он, задрав голову вверх и посмотрев на чистое небо. – На небе ни облачка, погода замечательная.

– Кроме погоды есть ещё дела, – резко ответил пассажир.

– А, зачем суетиться? – ровным и спокойным голосом стал рассуждать бесшабашный извозчик. – Чего можно добиться в этой жизнь – денег, статуса?.. Зачем? В могилу всё равно это с собой не утащишь. Так, может, не проще ли радоваться тому, что и так дал Господь? Без суеты…

Пассажир закатил глаза и покачал головой. Он уже был не рад, что дал этому болтуну повод для философских рассуждений. Тяжело вздохнув, он покосился на лошадь. Из этой старой клячи и так многое не выжмешь.