Дима поникший очень пытается развернуться на кресле.

— Я очень тебя люблю — говорю ему.

Он поворачивается ко мне. Он настолько растерян.

— И очень хочу быть с тобою — говорю ему.

Его лицо озаряет улыбка такая счастливая и открытая.

— Ты правда? — его голос садиться.

— Правда — подхожу к нему.

— Спасибо. Иди ко мне — он тянет руки и как только беру его ладони, он тут же притягивает к себе на колени.

Он крепко обнимает и целует в висок очень нежно.

— Я так скучал, Лин — говорит хрипло и целует в скулу, щёку, зацеловывает лицо.

Обнимаю его крепче.

— Ой я тебя испачкал — нежно гладит скулу и так счастливо улыбается.

Его пальцы ледяные он совсем замёрз.

— Не страшно — отвечаю ему — ты замёрз, давай поднимемся, тебе надо обработать ссадины. Больше ничего не повредил, когда упал?

— Нет — мотает головой — я очень испугался тебя потерять.

Он полез в карман и сильно сморщился у него же ладони содраны.

Он вытаскивает ключи, что я оставила и вкладывает мне в ладонь.

— Они твои Лин, поехали домой.

— Домой? — не понимаю его.

— Ну ты же теперь больше не моя соседка и… и переезжай ко мне пожалуйста. Я больше не могу быть с тобою на расстоянии. Я очень хочу, чтобы ты была рядом со мною всегда — сжимает ключи в моей ладони.

— Я приму их с одним условием. Ты научишься мне доверять и подобному вчера не случиться. Я больше не вынесу такого Дим. И прежде чем себе накрутить чего-то здесь — касаюсь его головы — разговаривай со мною пожалуйста, а не закрывайся от меня.

— Хорошо, Лин я уже это понял. Прости меня ещё раз, пожалуйста.

— Хорошо — отвечаю ему и быстро целую его в губы — пошли домой — хочу подняться с его колен.

Он притягивает к себе за затылок немного склоняется и касается моих губ своими, нежно трепетно, чувственно.

Затем опускается губами по скуле к шее. Утыкается носом в шею и жадно втягивает воздух, со стоном выпуская его из губ.

— Я так скучал по тебе, Лин, словно вечность не видел.

— Я по тебе тоже — только и могу ответить ему, прижимая его крепче к себе.

Какое счастье, что он вернулся в мою жизнь.

Лина.

— Идём, а то простынешь — отстраняюсь от Димы и поднимаюсь с его колен.

Он берётся за колёса и немного морщиться.

У него же ладони содраны.

— Давай я повезу — захожу ему за спину и тихонько качу его к подъезду, и он не сопротивляется и даже не ворчит на удивление.

Но конечно после такого эмоционального выплеска, что у него был, наверное, сил на ворчание не осталось.

Поднимаю его по лесенке и везу к лифту.

Не ожидала конечно, что его мать может так подставить меня. Возможно даже специально Женю, подговорила, потому, что его действия были вообще из ряда вон.

— Забыла какой этаж? — Дима поворачивается ко мне.

— Ой, прости, задумалась — жму на кнопку.

— О чём?

— Да так, о деяниях твоей матери. Мне кажется она специально подговорила Женю, потому, что он вёл себя так, как ему не свойственно. И теперь понятно, что он играл на камеру.

— Возможно — отвечает тихо — она вчера ко мне в больницу пришла после всего.

Господи он и так вчера на грани был, а она его добить решила?

— Пришла позлорадствовать — не могу удержаться.

Двери лифта раскрываются и вывожу Диму из него.

— Нет, хотела убедить не подавать в суд. к совести взывала.

Господи, как он только выдержал всё это вчера. И ведь если бы я сказала про Женю, всё могло быть иначе.

— Надеюсь не уговорила.

— Нет — мотает головой и опускает взгляд — я не в том состоянии был. Откроешь сама? — он указывает на дверь.

— Хорошо — первый раз сама открываю его квартиру.

Немного волнительно, но с ключами разобралась и раскрывая дверь шире прохожу в квартиру.

Дима заезжает следом. Закрываю дверь.

— Располагайся — говорит Дима хрипловато и начинает снимать куртку.

— Дим не шевели руками, пока не обработали, я сама.

Расстёгиваю на нём куртку и тихонько стягиваю с него, вешаю на крючок.

Свою куртку тоже снимаю и разуваюсь.

Дима в это время стянул ботинки.

— Давай в ванну, там промоем всё — говорю ему.