Баб вернулся к дереву, присев на корточки. Овца была зажата в его огромных руках. Но она была цела и невредима. Более того, Баб гладил ее по спине и издавал тихие звуки.

Блеял.

– Он разговаривает с овцой, - сказал доктор Белджам.
– Он собирается сделать это. Чудо.

Энди наблюдал, как овца прекратила вырываться. Баб продолжал гладить животное, его отвратительная морда приобрела торжественное выражение. В комнате воцарилась тишина. Энди понял, что затаил дыхание.

Это произошло внезапно. В один момент Баб поглаживал голову овцы, в следующее мгновение свернул ей шею.

Раздался тошнотворный хруст, звук, похожий на треск мокрого хвороста. Голова овцы откинулась в сторону под странным углом. Энди поборол желание дать деру.

– Ну вот, началось, - сказал доктор Белджам шепотом.

Баб прижал овцу к груди и закрыл глаза, неподвижно застыв.

Затем одна из ног овцы дернулась.

– Что это?
– спросил Энди.
– Рефлекс?

– Нет, - ответил Сан.
– Это не рефлекс.

Нога дернулась снова. И еще раз. Баб опустил овцу, которая затряслась, а затем поднялась на ноги.

– Господи, - выдохнул Энди.

Овца сделала два шага и моргнула. Еще большее беспокойство вызвало то, что голова овцы продолжала свешиваться, болтаясь между передними ногами на свернутой шее, повернутая так, что смотрела на них вверх тормашками.

Страх Энди сменился благоговением.

– Но она же мертва. Разве она не мертва?

– Мы не уверены, - сказала Сан. – По всем законам природы она должна быть мертва, но все же продолжает двигаться.

– Но он сломал ей шею. Даже если бы она была жива, могла бы она двигаться со сломанной шеей?

Овца попыталась пощипать траву ртом на болтающейся голове.

– Думаю, может, - сказала Сан.

– Удивительно, - произнес доктор Белджам.
– Удивительно, удивительно, удивительно.

– Может, стоит вытащить овцу? – спросил Энди, пояснив: - Провести несколько тестов?

– Давай, - предложила Сан.
– Дверь вон там.

– Наверное, не стоит заходить туда, пока Баб не поел, - высказался доктор Белджам.

– Вы не можете его усыпить или что-то в этом роде? – спросил Энди.
– Рэйс сказал, что он уже заходил к нему в вольер.

– Дважды, вопреки моим предостережениям, но только для того, чтобы взять образцы кала и починить засор в искусственном ручье. Оба раза Баб проигнорировал его. Но даже Рэйс не настолько безумен, чтобы войти туда и отобрать у него еду. И я не собираюсь усыплять Баба, пока мы не узнаем больше о его физиологии. Мы не знаем, как на него подействуют транквилизаторы.

Баб издал звук, похожий на кашель. Овца рысила по кругу, раскачивая головой из стороны в сторону, пытаясь блеять со сломанной шеей.

Баб снова кашлянул.

Или это был смех?

Овца повернула голову к Бабу и закричала. Баб протянул руку и схватил овцу. Хватка была грубой, вся притворная нежность исчезла. Держа животное за задние ноги, он разорвал овцу пополам и принялся лакомиться внутренностями.

Энди почувствовал, как к горлу подступил комок. Он закрыл рот рукой и отвернулся, а звуки чавканья и глотания разносились по большой комнате.

– От удивительного до ужасного, - сказал доктор Белджам, возвращаясь к своему компьютеру.

– Он ест все, - сказала Сан, убирая поводья в карман халата.
– Череп, кости, шкуру, даже кишки. Идеальный хищник.

Энди стошнило банановыми кексами. Он извинился и выбежал из комнаты, лихорадочно пытаясь вспомнить код от ворот. Выбравшись из первых ворот, он застрял у вторых, все время неправильно набирая код, о чем его оповещали неприятным писком.

Это безумие. Весь этот проект - безумие.

Энди не чувствовал никакого любопытства - только ужас, отвращение и гнев за то, что его втянули в эту историю. Он потряс решетку и пнул ее, ругаясь на нескольких языках.

Сан подошла к нему сзади и ввела правильный код.

– Спасибо, - пробормотал Энди.

Он вышел в коридор, едва заметив озабоченное лицо ветеринара. И сейчас ему было глубоко плевать, какое впечатление он производит на нее.

Глава 3

Доктор Сан Джонс была недовольна собой. Она понимала, что должна перестать отталкивать каждого мужчину, который проявлял к ней хоть малейший интерес. Это было нездорово.