– Готоооово.

Рэйс посмотрел на Баба, потом на свою жену, которая лежала, свернувшись калачиком, на полу.

– Хелен?

Она подняла голову.

– Рэйс?

И затем она встала.

– Хелен... ты стоишь!

Рэйс бросил щуп и подбежал к ней.

– Моя дорогая, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

– Я чувствую себя прекрасно, Рэджис. Просто замечательно.

Рэйс начал всхлипывать, а следом за ним зарыдала и Хелен.

– Мы стали свидетелями чуда, - воскликнул отец Трист.

Он преклонил колени и осенил себя крестным знамением. Сан подошла к доктору Белджаму, явно невпечатлённая.

– Ты уже сделал анализ сыворотки крови с этой овечьей ноги?
– спросила Сан едва слышно.

– Она все еще двигалась сегодня утром, когда я проверял. Некоторый апоптоз - смерть клеток, но нога все еще двигается. Поскольку нет ни дыхания, ни кровообращения, я думаю, что нога поглощает свои собственные мертвые ткани для получения энергии.

– Есть что-нибудь конкретное?

– Я провожу аминокислотный анализ для идентификации белков и ферментов.

– Где последние видеозаписи из этой комнаты?
– спросила Сан.
– За последнюю неделю?

– Э... Красная 4. Я... я отнес их в Красную 4.

– Смотри, Рэджис! Я могу ходить!

Хелен расхаживала по вольеру, сначала неуверенно, а потом даже стала подпрыгивать, как газель.

– Замечательно, Хелен! Это замечательно!

– Нам также понадобится анализ крови Хелен, - сказала Сан.
– Я не доверяю Харкер. Ты сможешь это сделать?

Белджам закивал, как болванчик.

– Что нам теперь делать?
– спросил Энди Сан.

– Сначала записи. Я бы хотела иметь возможность сама осмотреть Хелен. Я также хотела бы еще понаблюдать за Бабом. Фрэнк, ты секвенируешь митохондриальную ДНК Баба?

– Хм? Нет. Ядерную.

– Митохондриальную?
– спросил Энди.

– Геном организма находится в ядре клетки, - объяснил Сан.
– Митохондрии - это органеллы, которые производят энергию для клетки. Они также содержат ДНК, но генов в них меньше, чем в ядерной ДНК.

– Я проверю их на короткие тандемные повторы, - кивнул Белджам.
– Я убежден, что у Баба много тех же генов, что и у нас, и у других животных, но пока я не могу их классифицировать. Может быть, сенквенирование его митохондрий что-нибудь покажет.

– Я бы хотел вернуться к капсуле, - сказал Энди.
– Посмотрим, смогу ли я разобраться в этом "горячем камне".

Рэйс и Хелен обнимались в вольере, радуясь волшебному излечению.

Отец Трист стоял на коленях, сцепив руки в молитве.

Доктор Харкер полировала пилочкой ногти.

Баб смотрел на Сан через перегородку с неприязнью.

Сан вздрогнула.

– Он мне больше нравился до того, как научился говорить, - сказала она.
– Давайте начнем.

Она вышла из Красной 14, чувствуя, как демон прожигает ее спину взглядом.

Глава 18

Доктор Джули Харкер презрительным взглядом провожала Рэйса и Хелен, смеющихся, как подростки, выбежавших из Красной 14, явно побежав трахаться. Рэйс так выстилался перед демоном, что ей стало противно. Журнал Рузвельта была забыт на его стуле.

Не менее отвратителен был и отец Трист, подлизывающийся к Бабу с подхалимским наслаждением. Он подарил Бабу свою драгоценную Библию, бесконечно проповедуя о чудесах Иисуса и Святого Духа. Когда-то Харкер был христианкой. Приходской священник не предложил никакого объяснения смерти ее дочери, кроме неубедительного "Неисповедимы пути Господа".

Харкер не хотела быть частью религии, которая допускает подобное.

Джули терпеливо сидела и ждала, наблюдая за тем, как отец Трист унижается и жестикулирует. У нее был вопрос к Бабу, но она хотела задать его без посторонних. Харкер коротала время за подрезанием кутикул. Нервничая, она всегда занималась ногтями. А когда нервничала очень сильно, то иногда наносила себе ранки, слишком сильно вгрызаясь ножницами в плоть пальцев.

После бесконечно долгого ожидания священник ушел.

Убежал звонить Папе,– догадался Харкер.

В Красной 14 оставались только она сама и этот пришибленный доктор Белджам. Тот был занят за компьютером, поглощенный какой-то генной программой. Харкер решила не рисковать, что ее могут подслушать, и медленно подошла к вольеру.

– Доктор Хаааркер. Вы в бешенстве?

– В бешенстве? Почему?

– Я исцелил ее, чего вы сделаааать не смогли.

– Я еще не обследовала ее, поэтому не могу быть уверена, что болезнь Хантингтона действительно прошла.