К счастью, она не стала ломится сюда.

– Может, она ушла, - с надеждой высказался Белджам.

– Выход наружу находится в конце того коридора, - сказал Энди.
– Думаешь, она пытается выбраться наружу?

– Хочешь открыть и посмотреть?
– съязвила Сан.

– Ну, если она там, то как нам самим выбраться? Вертолет должен быть здесь в течение часа. Рэйс...

Генерал Рэйс Мердок вошел в Красный рукав, полный ярости. Он никогда раньше не испытывал такой боли. Болезнь Хелен была для него пыткой, убивая его постепенно, так же, как и ее. Но снова увидеть Хелен здоровой, танцевать с ней после стольких лет, а потом беспомощно наблюдать, как она превращается в это...

Баб сидел за воротами, на его физиономии была ухмылка.

– Как там Хелеееен?

Рэйс повернулся к клавиатуре на стене и ввел первые две цифры кода, чтобы открыть ворота.

– Хороооооший мальчик.

– Ты видишь это?
– сказал Рэйс, повернувшись лицом к демону.
– Ты в четырех цифрах от того, чтобы стать свободным...

Баба ухмыльнулся шире.

– Но большего не получишь. Все кончено, Баб. Вопрос не в том, выберешься ты или не выберешься. Вопрос в том, будешь ли ты жив через пять минут. Ты сейчас взорвешься, как фейерверк четвертого июля.

Баб помрачнел.

– Ты мне угрожааааешь?

– Нет, Баб. Я тебя ликвидирую.

Рэйс повернулся и направился обратно к Голове Осьминога, но на полпути его встретили Сан, Энди и Фрэнк, которые обеспокоенно последовали за ним.

– Я сделаю то, что должен был сделать сорок лет назад, - сказал им Рэйс.

Он провел троицу в Голову Осьминога и начал разбирать баррикаду перед Желтым рукавом.

– Генерал, - высказал опасение доктор Белджам, - возможно, стоит все обдумать. Хелен... она, как бы это сказать... может быть не рада вас видеть.

Рэйс грустно улыбнулся.

– Черт возьми, Фрэнк, если солдат не может справиться с женщиной, какой от него толк?

Последний стол был отодвинут, и Рэйс глубоко вздохнул.

– После того, как я войду, забаррикадируетесь снова, и не открывайте дверь, пока я не дам добро.

– Я пойду с вами, - сказал Энди.

– Тебя в Гарварде учили рукопашному бою, сынок?

– У двоих больше шансов, чем у одного.

Рэйс сжал его плечо.

– Я уважаю твою храбрость, но это моя работа, а не твоя. Оставайся здесь и присматривай за своей леди, а я займусь своей.

Энди пристально посмотрел в глаза Рэйсу и протянул руку.

– Удачи, генерал.

Рэйс пожал ее и усмехнулся.

– Для меня любой бой - уже удача.

Он подмигнул и вошел в желтую дверь.

Коридор был пуст. Сначала Рэйс шел медленно, потом перешел на бег. Годы ежедневных упражнений принесли свои плоды. Он постарался отодвинуть эмоции в сторону и представить себе свою цель.

Желтая 4.

Именно там находился активатор взрывчатки.

Он почти добрался до комнаты, но тут из Желтой 3 выскочила Хелен.

Но это была уже не Хелен.

Она превратилась в пятифутовую версию Баба. Ее грудь была зеленоватой, а не рыжей, как у него, а крылья казались недоразвитыми. Ноги согнулись назад, как у козы, и заканчивались большими копытами. Пальцы щетинились когтями, напоминавшими орлиные. Сотни длинных острых зубов, тонких, как сосульки, торчали из ее рта, такого большого, что губы были разодраны и кровоточили.

Рэйс пристально смотрел в ее эллиптические глаза, глаза рептилии. В их глубине он не нашел ни следа своей жены. В его горле образовался комок размером со сливу.

– Здравствуй, дорогая, - сказал Рэйс.

Она сделала два шага к нему, ее свиные ноздри нюхали воздух.

– Ты понимаешь, что я говорю, Хелен?

Существо зарычало, подняв когти. Они скрежетали со звуком затачиваемых ножей.

Рейс стиснул зубы и сказал:

– Прости.

Затем он разбежался и бросился на тварь, которая когда-то была его женой.

Это было похоже на схватку с тигром. У Рэйса было преимущество в весе, но ярость атаки демона заставила его обороняться.

Существо повалило его на пол и стало рвать на нем одежду, вгрызаясь в шею. Боль была неописуемой. Он чувствовал себя так, словно попал в мясорубку, и часть его хотела просто сдаться и умереть.

Но Рэйс был солдатом. Солдатом, который должен выполнить свой долг. За свою страну, которую он так любил. За своего друга Гарольда, чья бессмысленная смерть тяготила Рэйса каждый час каждого дня. Но больше всего - за Хелен.

Баб должен был умереть. И эта мерзость, которая когда-то была его женой, тоже.