Рассматривать, где я, нет сил. На этот момент мне достаточно видеть кровать и стакан воды, чтобы запить очередную горсть спасения.

Давид

Слежу за красной точкой на экране мобильного. Стас почти на месте, и минут через пять я взгляну в бесстыжие глаза своей незадачливой работницы. За что ее Ильич хвалил? За прогулы?

Очень удачно замечаю в стороне ото всех Катюшу и Олю, Лениных подружек. Кто-кто, а они должны знать, что с ней происходит.

Подхожу и в лоб задаю вопрос.

— Что с Леной? — девушки переглядываются, не решаясь отвечать, — она срывает проект! И надеюсь, осознает, как не права.

Тупо прикрываюсь работой, понимая, что не готов даже самому себе признаться, что бешусь отнюдь не поэтому поводу. Мне плевать на то, какой она сотрудник и за что там ее так нахваливал Ильич.

Катя решается первой, все-таки с ней я знаком ближе, благодаря ее отношениям с моим братом.

— Давид, у Лены есть проблема. Небольшая. Она слишком чувствительная, понимаешь? Может на пару дней выпасть из жизни, но потом возвращается и все окей.

Оля кивает. Я замираю. Чувствительная…точно из-за мужика.

— Да, в «Дримерс» на это не обращали внимание. Это никак не сказывалось на проектах.

— И как зовут эту «проблему»?

Подружки мнутся. Видно, что знают, но говорить не хотят.

Молча разворачиваюсь и ухожу в номер, чтобы дать себе время успокоиться, иначе просто придушу эту женщину. Что за херня вообще?

Пока добираюсь, приходится решить несколько текущих вопросов по работе. Говорю об одном, а у самого в мозгу счетчик шагов. Лена должна быть уже на месте.

Стучу в ее дверь громко, с порога желая обозначить свое настроение. Пусть делает со своей жизнью, что хочет, но проект она закончит. А то, что случилось между нами…сделаем вид, что не было ничего. Пусть страдает дальше. Дура.

Не открывает.

В наглую опускаю ручку, дверь открыта. Вхожу.

Лена, замотанная в плед из моей машины, лежит на заправленной кровати, ноги поджаты к груди, руки обнимают голову, а на полу разбросаны пустые упаковки из-под таблеток.

Сердце останавливается. В мозгах что-то взрывается и льдом рассыпается по телу.

Не успеваю ничего подумать. Бросаюсь к ней, пытаюсь растормошить, но в ответ только мычание. Ее глаза подкатываются, голова болтается.

— Нина! — ору во весь голос. Знаю, что она была на этаже.

«Меня нет»

Осознаю, что возможно появление Стаса помешало ей натворить дел, а вот сейчас девчонка решила закончить начатое. Хочется встряхнуть ее и бросить в ледяную воду, чтоб одумалась. Но это уже не спасет.

Абсолютно не соображаю, что делать с этой ненормальной. Знаю, что надо срочно промыть желудок, но как?

— Нина, мать твою! Нина!

Горло сводит от крика, а внутри все сжимается от такого знакомого чувства полного бессилия. На моих руках уже второй раз умирает женщина, а я ничего не могу сделать.

Подхватываю Лену на руки, выбегаю в коридор.

— Нина!

Смотрю на бледное лицо, губы, и чувствую, как страх и отчаяние сковывают мои конечности.

— Что? — Нина, едва справляясь с одышкой, мигом оценивает ситуацию.

— В номер! — толкает дверь в первый попавшийся, который оказывается моим.

— Таблеток напилась. Я зашел, а там упаковки пустые.

— Дура! — в сердцах бросает врач, — в ванну ее!

Нина перехватывает из моих рук обмякшее тело Лены, разворачивает ее лицом к ванне, открывает кран и брызгает девушке на лицо.

Та лишь нечленораздельно мычит, слабо извиваясь. Краем глаза замечаю, что народу за моей спиной собралось немеряно. Но не хочу ни на кого отвлекаться и тратить драгоценные секунды, чтобы выгнать их. Только Лена важна сейчас.

— Держи ноги! — командует мне врач, а сама берет Лену в захват, и просовывает ей пальцы в рот, — ничего, девочка, сейчас тебе желудок промоем, капельничку поставим, потом головушку твою дурную в больничке подлечим.

Получаю пяткой по голени и слышу тихое шипенье Ниночки.

— Себе голову полечите, придурки! — слабо хрипит ожившая Лена, опираясь ватными руками о борт ванны, и смотрит прямо на недоумевающую Нину.

— Леночка, детка, надо желудок промыть! Давай, моя хорошая! — Нина, привыкшая к разному, снова обнимает Лену, чтобы закончить начатое.

— Отвали! — уже рычит моя Лена, но вырваться из стальной хватки Ниночки не может.

— Сдохнешь же! — не отступает Нина, меняя тактику, — такая молодая, красивая. Давай, а? Это не страшно!